Дамиан помолчал, размышляя об услышанном. Если сопоставить по времени, то получается, что Тойво зашла в свою комнату и почти сразу из неё вышла. Вот только как она смогла прошмыгнуть мимо гардов? Не полезла же она через балкон соседних покоев, где жил кто-то из послов?
– А скажите, Лали, вы бы могли перелезть через балкон, чтобы добраться до другой комнаты?
Девушка помолчала, подняла на него непонимающий взгляд. Но потом в глазах что-то мелькнуло, и она улыбнулась, как та Лали, что была так хорошо знакома принцу. Потом твёрдо произнесла:
– Если бы цель того стоила, та да, без колебаний!
О том, какая там должна быть её цель, задумываться принцу не хотелось.
И он не задумывался.
Но главное понял – девушки при желании способны на многое. Не только Лали, любая. А уж принцесса Тойво показалась довольно крепким орешком, если держалась среди своих сопровождающих достойно. А поведение этих людей заставляло крепко задуматься о том, для чего они везли сюда принцессу, если устроили покушение на наследника Короны, пытаясь повернуть всё так, будто это сделала она.
– Благодарю! – Дамиан встал и поклонился.
Лали поднялась со своего места, сделала книксен и пошла из кабинета, чуть приостановилась у двери, где сделала движение, чтобы обернуться, задержалась на мгновение, но удержалась и молча вышла.
***
Корецкий и Суземский выслушали новость с интересом, и тут же быстро занялись проверкой – воссоздали тут ситуацию по минутам.
Вызвали гувернантку, выспросили все детали, заставили пройти по коридорам, чтобы восстановить путь, рассказать и показать всё в подробностях где и как двигалась предполагаемая принцесса. Нашли среди горничных девушку по росту и комплекции похожую на Тойво и, отсчитывая минуты, провели обеих по нужным коридорам дворца.
А потом ещё раз. И ещё.
Собрали целое совещание, обсуждая, возможно ли было узнать девушку в плаще с такого расстояния только по осанке и повороту головы.
Ту же горничную заставили перебраться с одного балкона на другой. Было бы даже смешно, если бы ситуация была другая, когда упиравшаяся до истерики горничная, заслышав о вознаграждении золотом, проделала этот акробатический трюк и спросила не нужно ли повторить.
Потом проверили помещения, где жили послы, на остаточную магию пространственных порталов, что явно было излишне – прошло слишком много времени с момента побега.
В результате решили, что девушка в коридоре, на которую обратила внимание гувернантка, и была принцессой.
Это косвенно подтверждалось и тем, что во время бала никто из слуг тем выходом не пользовался, а найденные дежурившие в то время у выхода гарды вспомнили девушку, представившуюся камеристкой одной из гостий. Она заблудилась во дворце в поисках выхода к каретному двору, где был экипаж госпожи.
И если это была Тойво, то получалось, что она успела покинуть королевскую резиденцию до покушения на принца Льва и перекрытия всех выходов. И, значит, она невиновна, и во дворце её искать бессмысленно.
И, осознав это, принц, почувствовал облегчение. И даже задумался – почему? Задумался и понял – принцесса вызывала у него сочувствие. Не жалость, как промокшая Перла, не желание, а после и неприязнь, как Лали, не тепло и уют, как Милэда.
Тойво вызывала уважение. Уважение к стойкости, а ещё – сочувствие. А ещё немного – стыд. Он, принц, не считал счастливой свою судьбу, но его доля была намного, намного легче той, что выпала неизвестной дочери короля Юзеппи. Несправедливое обвинение её соотечественников в преступлении, которого она не совершала, их неуважение к ней – то, что она мог видеть. А что не видел?..
А раз так, раз покушение совершила не Тойво, то и поиски её можно перевести в разряд несрочных и не важных дел. Если она в Академии, то её безопасности ничего не угрожает, а если нет, то куда бы ни подалась, её скоро обнаружат. Иностранка, ничего не знающая о стране, в которой оказалась, рано или поздно попадётся на глаза службе безопасности, которая уже начала поиски за пределами дворца.
***
Суземский после разговора с графиней Релюсьен с задумчивым видом сказал:
– Ты знаешь, дружище, эта девчонка, когда искренняя, вовсе неплоха.
– Ты о ком?
– О графине.
Дамиан уставился на друга, с намёком на удивление приподняв бровь.
– Ты шутишь?
– Я не призываю тебе к прощенью, о нет! Учитывай мою оговорку – когда она искренняя! Сейчас она не лукавила, и было видно, что очень переживает то, что между вами произошло. И заметь, у неё есть чувство собственного достоинства. А это внушает уважение.
Над этими словами друга Дамиан размышлял вечером в своей гостиной после длинного и трудного дня. Ему хотелось тепла, хотелось расслабиться и отпустить сегодняшние переживания. К княжне Маструрен ехать было уже поздно, хоть и очень хотелось, – время вежливых визитов закончилось часа два назад. А какие ещё возможны варианты?
Принц нехотя подумал об алкоголе. Стоило, наверное, попросить слугу принести чего-нибудь крепкое, но представив вкус того или другого напитка, Дамиан махнул рукой и вызвал к себе Лали. Пожалуй, она заслужила прощенье, а он – тепло и ласку.
