Бледная с приоткрытыми, в мгновение пересохшими губами она сползла спиной на пол рядом с истаивающей волшебной дверцей. Глаза, полные слёз, смотрели на стоявших перед ней мужчин. А сжатый кулак, такой маленький, по-девичьи хрупкий, лежал на коленке, обтянутой тёмным платьем. Её горло судорожно двигалось - Тойво пыталась сдержать рыдание.
Все подались к ней снова, но ближе подходить никто не стал. Слишком уж сильно был сжат кулак, слишком явно вздулись жилы на запястье, слишком много муки было в глазах.
- Что там, ваше высочие? - тихо спросил Зорий.
По щекам девушки скатились, наконец, две слезы, и она смогла выдохнуть. Посмотрела на свою руку и стала медленно разжимать пальцы. Бережно, будто невероятно хрупкую вещицу, взяла с ладони пуговицу – двумя пальцами, за ушко. Медленно повертела её, ещё раз судорожно и громко сглотнула. И наконец произнесла:
- Это его пуговица... Его герб, - и уже не таясь заплакала, глядя на маленькую серебряную полусферу с оттиснутым гербом. Плакала и смеялась одновременно, тихо приговаривала: - Живой! Живой!
Никто так и не решился попросить у принцессы пуговицу, чтобы осмотреть. Да и зачем? Но кто-то всё же не выдержал и спросил:
- Но почему пуговица? Почему не письмо?
Тойво неизящно шмыгнула носом и тыльной стороной кисти утёрла слёзы. Пояснила:
- Просто дал знать, что добрался, что жив, что связь будем держать через галерею.
Она судорожно вздохнула, как вздыхают маленькие дети наплакавшись. Слабо улыбнулась. А Дамиан увидел рядом с принцессой своего Несносного Мальчишку. Тот сидел рядом с девушкой, и сейчас изображал большую собаку. Ростом он был такого же, как сидящая принцесса Тойво, и оттого его грустная морда у неё на плече выглядела бы умильно. Особенно - из-за редко помаргивающих, жалобно глядящих глаз и одиночных движений собачьих бровей, когда косые взгляды устремлялись к Дамиану.
Вот только реджи не умилился. Он отчего-то разозлился.
В последнее время Несносный Мальчишка вытворял что-то в самом деле невероятное, и воистину оправдывал своё имя - Несносный. И именно это так злило.
Что сейчас означало такое перевоплощение - большая грустная псина рядом с плачущей девушкой - было непонятно, и зачем пёс так сочувственно и неудобно примостился рядом с принцессой, было неясно. А в этом собачьем взгляде, бросаемом искоса, виделся немой укор. Или Дамиану только так казалось...
Но терпеть это не было никаких сил.
***
Принц мчался на лошади, оставив далеко позади своё сопровождение - не было сил сопротивляться этому притяжению.
Один раз, только один раз! Он только посмотрит и сразу же назад. Просто посмотрит!
Он не сразу понял, что происходит, не сразу... Не сразу понял, куда его всё время тянет и зачем. Но вот эти тоскливые глаза Несносного Мальчишки – это его собственные глаза на грустной собачьей морде... То, что пёс показывал всем своим видом - тоска, грусть, жалость - было на душе у реджи, когда он смотрел на плачущую от радости принцессу Тойво, державшую в руках пуговицу.
Он тоже хотел радоваться тому, где-то жив тот единственный человек, который так важен для него.
Вот знакомый поворот с Большого Северного тракта, вот знакомая тропка в лесу, вот знакомый дом за кружевной зеленью высоких кустов.
Дамиан спешился. Удерживая лошадь под уздцы и похлопывая её по бархатному тёплому носу, попытался сквозь кусты рассмотреть, что творится в знакомом, таком нелепом, но почему-то таком милом доме.
Почти в ту же секунду на крыльцо вышла женщина, и реджи узнал её. Она! Валери! Его сердце застучало как бешеное, губы сами растянулись в улыбке, а ноги сделали шаг вперёд. Лошадь топталась рядом и вздыхала. Женщина повернулась, уловив движение, и заметила его.
Она, видимо, тоже узнала, потому что улыбнулась и приподняла одну бровь. И столько было там... Чего? Вопроса? Насмешки? Понимания? И это было настолько остро и неприятно, что Дамиан почувствовал себя мальчишкой, подглядывающим за купанием девчонок.
Он сделал шаг назад, ругая себя самыми последними словами. А женщина на крыльце развернулась и зашла в дом. Ему хотелось пойти следом.
Несносный Мальчишка, снова ставший огромным псом, побежал к заветному дому, радостно виляя хвостом. Через пару шагов обернулся. Заметил, что принц остался на месте, вернулся и посмотрел на Дамиана, чуть наклонив голову набок. На собачьей морде с вываленным из пасти языком читалась улыбка, какой может улыбаться только пёс.
Дамиан не реагировал, и пёс лёг, положил голову на лапы и смотрел теперь ужасно умильно - снизу вверх, помаргивая и не переставая улыбаться. А потом игриво вскочил, в прыжке развернулся, помчался к странному дому за кустами. Остановился, обернулся и снова радостно бросился к Дамиану, схватил призрачными зубами за штанину и потащил, весело и немного зло мотая головой из стороны в сторону. Но принц не двигался с места - он уже сказал своё твёрдое нет! А значит, никуда он не пойдёт. Нет, он не хочет никого видеть!
Пёс уселся и уставился на принца со счастливой мордой, на которой так и читалось: «Ну, побежали уже скорее! Почему стоишь?»
