Он ощутил, как сильно и быстро забилось его сердце и ускорился пульс. Во сто крат. Не меньше. Перед глазами зарябило, но и помогло сконцентрироваться на фигуре брата, застывшего возле окна. Суровый яростно смотрел на Руслана. Он знал, что тот солгал, укрыл часть правды.
Суровый рассматривал все варианты, в том числе и тот, что брат может пойти против него. Когда Руслан активно взялся за дело, Суровый приказал проследить и за ним тоже: куда ездит, что делает, с кем общается. Каково же было его удивление, когда на телефон Сурового пришёл отчёт об одном из вечеров Руслана. На фотоотчёте было видно, как Руслан прокатился с девчонкой, его – Сурового, девчонкой вдоль набережной и зарулил в одно из кафе. Ужин. Прогулка. И, как логическое завершение этого вечера, стали попытки облапать девчонку на парковке.
Наблюдатель был лишь наблюдателем. Его работа была фиксировать происходящее, не вмешиваясь. Но Суровому, рассматривающему фотоотчёт, захотелось невозможного: отмотать плёнку назад и приказать вмешаться. Руслан давил на Настю. Был виден её страх и слёзы. Может быть, она заигралась где-то и по-настоящему была причастна к ограблению, но мутить интрижку с Русланом не собиралась. Благо, братец отстал. Видно же по фото, что напирать не стал, и потом держался на расстоянии.
Но что происходило за стенами дома Руслана? Этого Суровый не знал.
– Послушай, – выдохнул Руслан. – Если ты о прогулке, то я всё могу объяснить.
– Объясни. Я тебя охотно послушаю.
Суровый едва шевельнул правой рукой, лежащей поверх простыни, подавая знак Руслану подойти ближе. И, как только брат шагнул в сторону кровати, Суровый приподнял левую руку и выстрелил.
В воздухе раздался хлопок. Глушитель работал отменно. Меткость, кажется, тоже ещё не подвела. Руслан скорчился от боли, негромко вскрикнув, и зажал пальцами правой руки левое плечо.
– Ты что палишь в меня, а? Ты же меня не выслушал! Это была проверка! – зашипел яростно Руслан. – Твою же… Ты меня подстрелил!
– За дело. Ты мне солгал. Какая ещё проверка?! Что ты несёшь? Ты лапал девчонку! Я видел. Проверял, даст ли она тебе? Меня настраиваешь против неё, а сам к ней клеишься!
– Проверял, блин, да! Сармат, прежде чем палить, выслушал бы! – Руслан скривился от боли. – Давно не получал огнестрел…. Печёт!
– Мы в больнице. Тебе быстро окажут помощь. Но только после того, как я решу, что ты этого стоишь.
– Ты ничуть не изменился. Не растерял хватку! – произнёс Руслан с одобрением, чуть скривившись от боли. Прикрыл глаза и выдохнул. – Да, я подкатил к ней. Не как к бабе.
– За задницу ты её трогал, разумеется, не по-мужски, – клокоча от ярости произнёс Суровый.
– Говорю же, проверял. Ну, не нравится, мне эта ситуация… Дело с концами в воду. Убытки колоссальные! А виновница якобы не при чём и даже не наказана.
– Не тебе решать.
– Факты…
– Факты – у неё мой ребёнок. Вот это главный факт. Всё. Точка. Она будет рожать и родит мне здорового ребёнка. Не лезь, Рус. Я тебя прихлопну, – произнёс, дрожа всем телом от ярости.
– Я подкатил к ней, хотел вывести на чистую воду. Намекал, что могу избавить от проблем, дать защиту… Ну, в общем, стандартный набор! В обмен на то, чтобы кувыркалась со мной. Я на неё как на бабу не смотрю, – запыхтел Руслан насупленно. – Ну ладно, вроде она смазливая и с фигуркой. Но я полез и облапал её только ради дела. Ты же знаешь, что крысы обычно бегут с тонущего корабля. Я намекнул Анастасии, что ты хочешь от неё избавиться… Предложил свою защиту после того, как договор на рождение ребёнка закончится. В общем…
Суровый заскрежетал зубами. Слова Руслана вызывали в нем неконтролируемую ярость, желание крушить всё, что под руку попадётся. Но было в его эмоциях ещё и другие – оскорбление закоренелого собственника.
Оказывается, он успел пометить Настю мысленно «своей». Предательницей, лгуньей! Но она была Его лгуньей, проблемой и проклятием. Только ему, Суровому, было дозволено решать и выносить приговор.
Руслан же вмешался. Не похоже, что он врал, говоря сейчас. Да и кому бы захотелось врать, находясь на прицеле? Руслан знал Сурового и знал, что если он решит, то выстрелит без колебаний, отобрав жизнь. Не смог бы он врать сейчас. Но всё равно неимоверно бесило…
– Больше ты к ней и пальцем не притронешься. Ясно?!
– Ясно. Я и не хотел, но…
– Заткнись. Не то пристрелю. Не бери на себя слишком много. Девчонку чтобы сегодня же перевезли в мой дом.
– Но у меня всё под контролем. Охрана первоклассная. Никуда не денется!
– У тебя под контролем всё, кроме того, что находится у тебя в штанах.
– Ты не прав. У меня…
– С кем ты сейчас кувыркаешься, Рус? Нашёл новую дырку для развлечений или тебе та, что должна мне родить, приглянулась больше, чем ты себе можешь признаться? – голос набирал обороты и Суровый понял, что впервые близок к тому, чтобы начать орать.
Дурной признак.
Вот как можно быть такой, как Настя, волнующей даже на расстоянии?!
Нельзя думать о ней, но мысли сами несутся в том направлении.
