– Неужели? Руслан подлил масла в огонь? – поинтересовался Заур.
– Можно сказать и так. Хотел, как лучше. Получилось, как всегда.
– Руслану нужно свою голову остудить, прежде чем советы раздавать, – попытался усмехнуться Заур.
Я улыбнулась в ответ на слова мужчины. Заур был старше Сурового, жизненного опыта значительно больше. К тому же я давно поняла, что Заур был не только охранником и водителем Сурового, но и кем-то вроде правой руки, советчика. К нему Суровый прислушивался, хоть и ни за что не признался бы. Я думала, что визит продлится дольше, чем пятнадцать минут. Но в палату заглянула медсестра, сказав, что Заура нужно готовить к процедурам. К тому же мужчина, хоть и держался изо всех сил, но ещё очень быстро уставал даже после непродолжительных разговоров. Мы попрощались, но внезапно Заур пошевелил рукой, подозвав меня к себе. Суровый остановился, вопросительно посмотрев на мужчину.
– Надолго Настю не задержу. Можешь выйти, Сармат. Это на несколько секунд…
Суровый вышел, нахмурившись при этом больше прежнего. Я сжала пальцами ладонь мужчины, лежавшего на больничной койке.
– От всей души спасибо за то, что спасли Сармата.
– Это мой долг. Иначе какой я… охранник, – произнёс Заур, словно речь шла о простых вещах. – Он хороший человек и отличный мужик. Хоть и сложный. Не отрицаю. Но у тебя уже однажды получилось…
– Ничего у меня не получилось. Вы же знаете, что наша встреча была случайной. К тому же…
Заур не дал мне договорить, покачав головой.
– Это не случайность, глупая. Это судьба… Не заставляй старого больного человека напрягаться и рассказывать тебе то, что ты и сама знаешь. В глубине души.
Я смахнула слезинки с ресниц.
– Какой же вы старый! У вас ещё и внуков нет!
– Думаю, скоро появятся. Моя дочь – твоя ровесница, а я сейчас не в том состоянии, чтобы женихов кулаками отгонять! – пошутил Заур и показал взглядом на мой живот. – Наследник?
– Да. Сын.
– Береги себя за всех.
– Обязательно буду. Вы ещё подержите сына Сурового на руках, – пообещала я с лёгким сердцем, почему-то зная, что однажды так и будет.
После посещения клиники между мной и Суровым установились отношения, которые можно было бы назвать приятельскими или родственными. Мужчина больше не избегал меня, но не посягал на сближение и не пытался склонить меня к сексу. Хотя, была уверена, Суровому хотелось меня – об этом говорил его тёмный, жадный взгляд, иногда снующий по моему телу, словно он мысленно раздевал меня. Мне не то чтобы льстило такое внимание, скорее, было приятно. Я до сих пор опасалась поддаться влечению, которое никуда не исчезло, но скрылось в глубине души. Я уже не чуралась общения с Суровым и перестала корить его про себя.
Ведь стоило признаться, что ранее, когда мы были по разные стороны баррикад, я часто думала, почему он не может поверить мне на слово, гадала, какой же изъян есть в душе этого мужчины и вообще, не утратил ли он сострадание и человеческие чувства, живя в опасном, криминальном мире? Но теперь я перестала крутить подобные мысли, поняв, что у Сурового нет изъянов, но есть глубокие душевные раны, которые и послужили причиной его недоверчивого отношения к миру в целом и к людям в частности.
Обычно такие люди, как Суровый, компенсируют недостаток эмоционального общения привязанностью к животным, ведь не зря говорят, что собака намного лучше человека. Но я не замечала за Суровым особой любви к домашним питомцам. Более того, он и мне поначалу запрещал возиться с Серым – щенком дворняжки, которого я приютила.
Сейчас запрет утратил силу своего действия. Я могла сколько душе угодно заниматься щенком. Однако Суровый всё же не разделял моего увлечения щенком, словно однажды, пережив предательство и большую утрату, он запретил себе привязываться к чему бы то ни было. Он не оставил в своей душе места ни для людей, ни для привязанностей и любимых привычек.
Я попыталась представить, каким видел мир Суровый, но не смогла. Нет, я бы никогда не смогла жить так, как жил он, действуя по тем же убеждениям и руководствуясь лишь фактами и разумной логикой. Такая жизнь была бы лишена всякого вкуса и удовольствия. И я, даже лишившись прежней наивности, понимала, что мне очень далеко шагать до понимания мировоззрения Сурового. Но я и не хотела бы видеть жизнь такой – лишённой красок, и отчаянно хотела, чтобы и Суровый вернул себе вкус к жизни и был открыт для чувств… Мне очень бы хотелось показать ему, что в жизни есть место доверию, красоте и любви…
В один из дней Суровый сам вызвался отвезти меня на утренние занятия йогой для беременных. Наверное, ему просто было по пути, подумала я. Однако после того, как я вышла из спортивного зала, с удивлением заметила, что Суровый… ждал меня. Он позвал меня пообедать в любимый ресторан, я не стала отказываться. Мне было приятно внимание мужчины и ещё больше нравилось, что мы притираемся друг к другу и начинаем общаться.
Настроение было чудесное, и мне не хотелось расставаться с Суровым сейчас.
