Так эгоистично было желать его внимания, ведь у него было много своих важных дел. Собравшись с духом, я предложила мужчине прогуляться по заснеженному парку, думая, что он откажется.
Но на удивление Суровый согласился. Добравшись до нужного места и припарковав автомобиль, Суровый безапелляционно подхватил меня под локоть и шёл рядом степенным, размеренным шагом. Мы говорили о многом, чаще, конечно, говорила я, чем мужчина. Но всё же это была настоящая беседа и очень приятная прогулка.
Мне хотелось, чтобы она не заканчивалась, но спустя какое-то время Суровый заметил, что у меня покраснел кончик носа, и сразу же приказал разворачиваться обратно. Забравшись в автомобиль, я сняла шапку и перчатки, расстегнула зимнее пальто, потому что тёплого воздуха было предостаточно.
Суровый придерживал руль обеими руками, но потом плавно опустил правую руку и положил горячую ладонь на мои переплетённые пальцы. Даже от такого простого жеста моё сердце забилось чаще в несколько раз. Мужчина медленно погладил моё запястье, с внутренней стороны. Прикосновение было нежным и показалось мне невероятно интимным. Я смутилась. Суровый поймал мой взгляд и отвёл глаза в сторону, словно я смогла словить его на чём-то жутко неприличном. Подумать только, мы не единожды занимались сексом, но от простых прикосновений смущались больше, чем от самой жаркой и откровенной позы.
Может быть, потому что плоскость секса для Сурового не была чем-то необыкновенным, а вот такие, простые, но очень нежные и проникновенные касания были для него в новинку. Возможно, я переоценила своё влияние на этого мужчину и вообразила о себе слишком многое, но именно такие ощущения возникли у меня.
– Ты удивительная девушка, Настя, – задумчиво сказал Суровый.
– Опять расскажешь о моей простоте и чрезмерной душевной доброте?
– Об этом я тебе уже говорил. Ты не глупая, нет нужды повторять по десять раз одно и то же. Ты удивительная и очень светлая. Я не прошу тебя не меняться, это было бы очень неразумно и, к сожалению, невозможно. Перед тобой вся жизнь впереди. Я знаю, что не всегда будет легко и сладко, поверь моему опыту. Будут взлёты и падения, будут трудности и решения проблем. Я знаю, что ты справишься и, несомненно изменишься, но прошу тебя оставаться собой. Не изменять себе…
– Неожиданно, – пробормотала я.
– Для меня тем более. С твоим появлением я начал смотреть на многие вещи иначе. Вернее, вспомнил, что можно смотреть на мир иначе. Я вряд ли изменюсь и стану образцовым мужчиной. Не тот возраст, девочка моя. Но кое-что для меня навсегда изменилось и причина этому – ты.
Признания Сурового взволновало меня до глубины души. На глаза навернулись слёзы, но это были слёзы облегчения и даже немного счастья. Суровый скупо показал мне часть своей души, поговорив открыто, показав часть своих эмоций и переживаний, не только плотских желаний. Я почувствовала, что мы стали ближе друг к другу.
– Спасибо тебе за этот день.
– Благодаришь за то, что измотал тебя? Ты же едва не валишься с ног.
Суровый кивнул на мои ступни. Я прикусила губу, внезапно постеснявшись того, что от долгого хождения ноги чуть припухли в щиколотках и пришлось снять ботинки, чтобы дать ступням отдых.
Беременность перевалила за середину и начала приносить немало новых сюрпризов, а иногда и откровенных неудобств вроде внезапно появившейся изжоги на томаты, которые я всегда ела без такой реакции, или быстрой усталости, которая сказывалась тянущими ощущениями в пояснице и гулом в натруженных ногах.
– Признаю, что устала. Но день всё равно хороший. Давно такого не было. Спасибо, – поблагодарила ещё раз.
– Перестань меня благодарить по поводу и без повода, – эхом повторил Суровый, нахмурившись.
– Разве это плохо?
Теперь настал мой черёд дотронуться до его руки и попытаться накрыть мужскую ладонь своей. Конечно, у меня не получилось это сделать: моя маленькая, узкая ладонь была гораздо меньше мужской, крепкой руки Сурового.
– Я знаю, что ты очень занятой человек. Поэтому искренне рада, что ты нашёл свободное время. Для меня и малыша…
– Заочное свидание, – усмехнулся уголками губы мужчина.
– Это много значит для меня. Очень много…
Я сделала паузу. Мне очень хотелось назвать мужчину по имени. Сармат… Его имя было необычным и в то же время сладким, певучим для меня. Наверное, в любимых людях нам нравится всё, включая имя, которое становится для нас особенным. Его хочется повторять снова и снова…
– Можешь называть меня как хочешь, – разрешил Суровый.
– Спасибо, Суровый.
Мужчина усмехнулся и сосредоточил внимание на дороге. Я обрадовалась его разрешению, но не стала сразу же использовать это право. Может быть, я хотела оттянуть этот момент и потом вдоволь насладиться им? Или просто хотела знать, что у меня есть нечто особенное, сокровенное, только моё…
