Пока Алек следовал за Кейт, внутренний голос говорил, что он поступает неразумно, что он с каждым шагом приближается к неприятностям, что ему нет необходимости усложнять себе жизнь. Кейт однажды сказала, что он не юноша, а зрелый мужчина. А ей около восемнадцати – она слишком молода. Кроме того, между ними пропасть. Разница в их социальном положении слишком велика, чтобы они смогли преодолеть ее.
Светское общество безжалостно, хищники немедленно накинутся на Кейт и уничтожат. Как он сможет защитить ее? Она будет глубоко несчастной, и он вместе с ней. Алек совсем запутался, отчаянно отыскивая выход из создавшегося положения.
Тем не менее он приближался к ней шаг за шагом, и дьявол нашептывал ему, что это всего лишь поцелуй и ничего более. И какой вред может быть от одного поцелуя?
Алек оказался рядом с ней. Кейт повернулась, как если бы ожидала его. Он увидел легкий румянец на ее щеках, блестящие голубые глаза, точеные контуры подбородка, прежде чем сосредоточился на ее губах. Он приложил ладонь к ее щеке и погладил большим пальцем нежную, как лепестки цветка, кожу. Кейт задрожала, когда его пальцы скользнули по изящному изгибу ее скулы к стройной шее, а потом к затылку, к иссиня-черным локонам.
Другой рукой он обнял девушку за талию и притянул к себе. Она не сопротивлялась.
– Ты очень красивая, – тихо произнес Алек. Кейт покраснела и потупила взгляд.
– Нет, ты заблуждаешься. Алек приподнял ее подбородок.
– Ты так прелестна, что у меня не хватает слов описать это.
Она колебалась, закусив сочную нижнюю губу.
– Но что… что было утром? Я думала, тебе неприятно прикасаться ко мне.
– Я разозлился на себя. Я не решился просить тебя остаться, потому что хотел воспользоваться тобой.
– Не думаю, что ты на это способен!
Уверенный ответ Кейт тронул его.
Боже, какой же он негодяй!
Однако, несмотря на самобичевание, Алек продолжал обнимать Кейт, чувствуя ее тепло и какое-то необычайное притяжение, которое он испытывал только рядом с ней.
Всего лишь один поцелуй…
Взгляд Алека скользнул поверх мягкого материала ее рубашки. Учащенное дыхание выдавало ее возбуждение. Прекрасно! Он не хотел, чтобы возбуждение сжигало его одного.
– Почему ты выбрал меня? – тихо спросила она. За весь вечер это был единственный вопрос, на который Алек легко мог ответить.
– Ты ни на кого не похожа, Кейт.
– То есть?
– Ты поразительно отличаешься от всех женщин, каких я знаю, – ответил он искренне.
Она обладала чистой душой, была искренней и естественной.
И Алек хотел ее.
Черт бы побрал его проклятое благоразумие!
Когда губы Алека нерешительно коснулись ее губ, перед мысленным взором Кейт внезапно возникло бледное лицо Фалькона. Она убеждала себя, что чувственные желания, которые Алек пробудил в ней, не доведут до добра. Все это нехорошо, и она поступает неправильно. Но как побороть себя?
Она уже отвечала на его поцелуй, сломленная его близостью и бушующим огнем в крови. Его губы были такими теплыми, такими нежными и опьяняющими, как бренди. Даже сильнее.
Он плотнее прижал ее к себе, и его язык проник в глубину ее рта. Она наслаждалась им, слегка зажимая его губами и посасывая словно шоколадку.
– Алек, – прошептала Кейт незнакомым для себя голосом, когда его губы переместились к чувствительным местам ее шеи, наслаждаясь ею и усиливая ее желание. – Я хочу…
Руки Алека медленно скользнули по ее спине и нежно обхватили округлые ягодицы, плотно прижав ее к его возбужденной плоти.
– Что, Кейт? Скажи, чего ты хочешь?
– Я хочу… Я хочу, чтобы ты снова поцеловал меня в губы.
Он выполнил ее просьбу, прильнув губами к ее губам, отчего все ее тело затрепетало от страсти.
Кейт чувствовала, что в его объятиях она преображается, как бабочка, покинувшая свой кокон. Она чувствовала также, что находится на рубеже чего-то очень важного в ее жизни, ступив на дорогу, с которой нельзя уже свернуть и вернуться назад. Все это пугало и волновало одновременно.
Кейт знала, что не имеет права требовать чего-либо от Алека. Он и так дал ей гораздо больше, чем она того заслуживала. Однако девушка отчаянно хотела испытать с ним все до конца, чтобы потом вспоминать о его ласках мрачными днями и ночами в течение долгих лет.
Она поцеловала его в шею, наслаждаясь теплом чуть-чуть солоноватой кожи. Затем провела кончиком языка вдоль его уха и по контуру скулы спустилась вниз к углублению у основания горла. Она чувствовала себя распутной, безнравственной и… настоящей женщиной. Возле ее уха раздался низкий голос Алека:
– Я не стал бы делать этого, Кейт, но я очень хочу тебя. Одному только Богу известно, как я старался сдерживаться. Я использовал любой предлог, чтобы держаться подальше от тебя. Даже когда я поцеловал тебя в прошлый раз, я старался убедить себя, что это ничего не значит.
Кейт провела пальцами по его шелковистым волосам.
– А для меня это значило очень много, – прошептала она ему на ухо.
Алек приложил ладонь к ее щеке.
– Если ты скажешь, чтобы я остановился, Кейт, я непременно это сделаю, – пообещал он хриплым голосом. – Мне необходимо услышать, что ты думаешь. Говори же, Кейт.