– Я же не вчера родилась, – довольно продолжала Аризона. – И занимаюсь своим делом не первый день. Первое, что я взяла себе за правило, – копировать дневники.
Рейф усмехнулся:
– Мне следовало догадаться.
В душе Ханны проснулась надежда.
– Где же копия пропавшего дневника, Аризона?
– В бункере, вместе со всеми остальными. – Аризона посмотрела на массивные многофункциональные наручные часы в стальном корпусе. – Понадобится пара часов, чтобы добраться туда, найти дневник и вернуться в город. Встретимся в Дримскейпе, скажем, в одиннадцать?
– Мы будем ждать. – Рейф выпрямился. – Эй-Зед, я не знаю, как благодарить тебя.
– Это ни к чему. Хорошо, что хоть кто-то из местных наконец обратил внимание на институт.
– Местные жители слишком простодушны, – пробормотала Ханна. – Им нечего терять, кроме наивности.
Рейф взял ее за руку и повел к двери.
– Мы будем держать тебя в курсе дел, Эй-Зед.
– Обязательно. – Аризона помедлила, на ее лбу прорезались беспокойные морщинки. – И будьте осторожны, слышите? Вы имеете дело с этими деятелями из института, а среди них есть и преступники. Кто-то же отдал приказ убить Кэтлин. Значит, он не побоится совершить новое убийство.
По спине Ханны прошел холодок. Она прокашлялась.
– Ну, на этой радостной ноте…
– Кстати, – перебила Аризона, – долго вы еще будете сожительствовать в Дримскейпе?
Гнев вспыхнул, подавив трепет страха, который Ханна ощущала несколько секунд назад. Она вздрогнула, обернулась и возмущенно уставилась на Аризону.
– Мы не сожительствуем!
Рейф крепче сжал ее руку.
– Ханна, сейчас не время спорить.
– Как бы не так! – Ханна схватилась за дверной косяк, не давая Рейфу вытащить ее в коридор. – Я не уйду отсюда, пока не скажу все, что считаю нужным. Послушайте, Аризона, Дримскейп принадлежит нам с Рейфом согласно завещанию Изабель. Мы живем каждый на своей половине дома, а не сожительствуем!
– Не вижу разницы, – отозвалась Аризона, выпуская облако дыма.
– А я вижу! – выпалила Ханна. – Мы спим на разных этажах.
– Наверное, это неудобно, – заметила Аризона.
Ханна кипела от возмущения. Рейф чувствовал ее гневную дрожь. Уинстон устроился за спинкой сиденья Ханны и то и дело лизал ее ухо, стараясь утешить, но Ханна не успокаивалась.
Сначала Рейф попытался отвлечь ее.
– У Эй-Зед странные представления о мире, но она ничего не выдумывает, – заговорил он. – Она считает, что дневник украли, и я верю ей.
– Прошло восемь лет. Она просто забыла, куда положила его.
– Только не Эй-Зед! Она высокоорганизованный теоретик разведки, можешь мне поверить. – Он сбавил скорость, проезжая мимо набережной. – А ты в этом сомневаешься?
– Разумеется. Неприятно слышать о том, что у нас роман. Должно быть, весь город уже судачит о том, что мы открыто сожительствуем в Дримскейпе.
– Но ведь это отчасти правда.
– И тебя это не тревожит?
– Конечно, нет. Ханна, я просто пытаюсь рассуждать разумно. Если не ошибаюсь, мы говорили о пропавшем дневнике.
– А меня тревожит! Вы, Мэдисоны, привыкли к тому, что в городе о вас сплетничают напропалую. Но мы, Харты, избегаем становиться предметом досужих сплетен и догадок.
Рейф понял, что она взвинчена. Она сидела, скрестив руки на груди, ее лицо пылало раздражением.
– О нас болтают с тех пор, как мы приехали сюда, – примирительно напомнил Рейф. – Поначалу ты не обращала на это никакого внимания. Что же изменилось теперь?
– Мне надоели сплетни. – Ханна смотрела на залив. – Я думала, что рано или поздно разговоры утихнут. Вначале все казалось мне таким простым. Я надеялась выкупить твою половину Дримскейпа и превратить дом в отель. Но с каждым днем положение осложняется.
– Видимо, под «положением» ты подразумеваешь наши отношения, а не то, что мы потревожили убийцу?
– Да, речь идет о наших отношениях.
Рейф покрепче вцепился в руль.
– Ясно. Хочешь, поговорим о них, а не о дневнике?
– Нет.
Он глубоко вздохнул. Ему следовало бы испытать облегчение, но он почему-то был разочарован.
– Это упрощает дело, – продолжал он. – Вернемся к пропавшему дневнику.
– Зачем? Дождемся, когда Аризона привезет копию.
Рейф разжал пальцы на руле.
– Как хочешь. А у меня кончается бензин.
– Ну так заправься.
– Слушаюсь, мэм.
Рейф проехал мимо библиотеки и прилегающего к ней маленького парка и свернул за угол, к центру города. Своим ростом он был обязан Колледжу Чемберлена и институту. Долгие годы крошечный деловой центр города составляли почта, аптека, бакалея и магазин скобяных товаров. Но в последнее время их стали вытеснять новые магазины, в том числе книжные, и ресторан, где часто бывали преподаватели и студенты.
Рейф подкатил к заправочной станции, остановился и выключил зажигание. Внезапно он понял, что начинает злиться.
– Прекрати, – потребовал он.
– Что прекратить?
– Злиться. Ты нервируешь нас с Уинстоном.
– Я зла и имею на это право. И намерена злиться столько, сколько захочу.
Он не выдержал, повернулся к ней лицом и протянул руку по спинке сиденья.
– Что происходит, черт возьми? Не понимаю, почему простое и понятное замечание о нас разозлило тебя.
– Терпеть не могу выражение «сожительствовать».
Рейф пожал плечами:
