— Я же не вчера родилась, — довольно продолжала Аризона. — И занимаюсь своим делом не первый день. Первое, что я взяла себе за правило, — копировать дневники.
Рейф усмехнулся:
— Мне следовало догадаться.
В душе Ханны проснулась надежда.
— Где же копия пропавшего дневника, Аризона?
— В бункере, вместе со всеми остальными. — Аризона посмотрела на массивные многофункциональные наручные часы в стальном корпусе. — Понадобится пара часов, чтобы добраться туда, найти дневник и вернуться в город. Встретимся в Дримскейпе, скажем, в одиннадцать?
— Мы будем ждать. — Рейф выпрямился. — Эй-Зед, я не знаю, как благодарить тебя.
— Это ни к чему. Хорошо, что хоть кто-то из местных наконец обратил внимание на институт.
— Местные жители слишком простодушны, — пробормотала Ханна. — Им нечего терять, кроме наивности.
Рейф взял ее за руку и повел к двери.
— Мы будем держать тебя в курсе дел, Эй-Зед.
— Обязательно. — Аризона помедлила, на ее лбу прорезались беспокойные морщинки. — И будьте осторожны, слышите? Вы имеете дело с этими деятелями из института, а среди них есть и преступники. Кто-то же отдал приказ убить Кэтлин. Значит, он не побоится совершить новое убийство.
По спине Ханны прошел холодок. Она прокашлялась.
— Ну, на этой радостной ноте…
— Кстати, — перебила Аризона, — долго вы еще будете сожительствовать в Дримскейпе?
Гнев вспыхнул, подавив трепет страха, который Ханна ощущала несколько секунд назад. Она вздрогнула, обернулась и возмущенно уставилась на Аризону.
— Мы не сожительствуем!
Рейф крепче сжал ее руку.
— Ханна, сейчас не время спорить.
— Как бы не так! — Ханна схватилась за дверной косяк, не давая Рейфу вытащить ее в коридор. — Я не уйду отсюда, пока не скажу все, что считаю нужным. Послушайте, Аризона, Дримскейп принадлежит нам с Рейфом согласно завещанию Изабель. Мы живем каждый на своей половине дома, а не сожительствуем!
— Не вижу разницы, — отозвалась Аризона, выпуская облако дыма.
— А я вижу! — выпалила Ханна. — Мы спим на разных этажах.
— Наверное, это неудобно, — заметила Аризона.
Ханна кипела от возмущения. Рейф чувствовал ее гневную дрожь. Уинстон устроился за спинкой сиденья Ханны и то и дело лизал ее ухо, стараясь утешить, но Ханна не успокаивалась.
Сначала Рейф попытался отвлечь ее.
— У Эй-Зед странные представления о мире, но она ничего не выдумывает, — заговорил он. — Она считает, что дневник украли, и я верю ей.
— Прошло восемь лет. Она просто забыла, куда положила его.
— Только не Эй-Зед! Она высокоорганизованный теоретик разведки, можешь мне поверить. — Он сбавил скорость, проезжая мимо набережной. — А ты в этом сомневаешься?
— Разумеется. Неприятно слышать о том, что у нас роман. Должно быть, весь город уже судачит о том, что мы открыто сожительствуем в Дримскейпе.
— Но ведь это отчасти правда.
— И тебя это не тревожит?
— Конечно, нет. Ханна, я просто пытаюсь рассуждать разумно. Если не ошибаюсь, мы говорили о пропавшем дневнике.
— А меня тревожит! Вы, Мэдисоны, привыкли к тому, что в городе о вас сплетничают напропалую. Но мы, Харты, избегаем становиться предметом досужих сплетен и догадок.
Рейф понял, что она взвинчена. Она сидела, скрестив руки на груди, ее лицо пылало раздражением.
— О нас болтают с тех пор, как мы приехали сюда, — примирительно напомнил Рейф. — Поначалу ты не обращала на это никакого внимания. Что же изменилось теперь?
— Мне надоели сплетни. — Ханна смотрела на залив. — Я думала, что рано или поздно разговоры утихнут. Вначале все казалось мне таким простым. Я надеялась выкупить твою половину Дримскейпа и превратить дом в отель. Но с каждым днем положение осложняется.
— Видимо, под «положением» ты подразумеваешь наши отношения, а не то, что мы потревожили убийцу?
— Да, речь идет о наших отношениях.
Рейф покрепче вцепился в руль.
— Ясно. Хочешь, поговорим о них, а не о дневнике?
— Нет.
Он глубоко вздохнул. Ему следовало бы испытать облегчение, но он почему-то был разочарован.
— Это упрощает дело, — продолжал он. — Вернемся к пропавшему дневнику.
— Зачем? Дождемся, когда Аризона привезет копию.
Рейф разжал пальцы на руле.
— Как хочешь. А у меня кончается бензин.
— Ну так заправься.
— Слушаюсь, мэм.
Рейф проехал мимо библиотеки и прилегающего к ней маленького парка и свернул за угол, к центру города. Своим ростом он был обязан Колледжу Чемберлена и институту. Долгие годы крошечный деловой центр города составляли почта, аптека, бакалея и магазин скобяных товаров. Но в последнее время их стали вытеснять новые магазины, в том числе книжные, и ресторан, где часто бывали преподаватели и студенты.
Рейф подкатил к заправочной станции, остановился и выключил зажигание. Внезапно он понял, что начинает злиться.
— Прекрати, — потребовал он.
— Что прекратить?
— Злиться. Ты нервируешь нас с Уинстоном.
— Я зла и имею на это право. И намерена злиться столько, сколько захочу.
Он не выдержал, повернулся к ней лицом и протянул руку по спинке сиденья.
— Что происходит, черт возьми? Не понимаю, почему простое и понятное замечание о нас разозлило тебя.
— Терпеть не могу выражение «сожительствовать».
Рейф пожал плечами:
