И снова отказ.В шестой раз за пять недель.Хотя не то чтобы он их считал.Ник Харт медленно положил телефонную трубку, поднялся на ноги и подошел к стойке у окна гостиной своего коттеджа.Шесть отказов подряд.У мужчины так и комплекс развиться может. И вообще, зачем он над собой издевается?Он выглянул наружу, уставившись в стену серого тумана, саваном окутавшего пейзаж за окном. В Эклипс-Бэй только-только пришло лето, и вместе с ним знакомые прохладные, влажные, туманные утра и долгие, солнечные дни. Он хорошо знал это время года. Подростком он проводил каждое лето, а также школьные каникулы и выходные здесь. Его родители и дед с бабкой жили в других местах, а он со своим сыном большую часть времени жил в Портленде, но это не изменило того факта, что три поколения Хартов были частью Эклипс-Бэй. Нити их жизни вплелись в ткань этого места.Переводчик: Kalle
И снова отказ.
В шестой раз за пять недель.
Хотя не то чтобы он их считал.
Ник Харт медленно положил телефонную трубку, поднялся на ноги и подошел к стойке у окна гостиной своего коттеджа.
Шесть отказов подряд.
У мужчины так и комплекс развиться может. И вообще, зачем он над собой издевается?
Он выглянул наружу, уставившись в стену серого тумана, саваном окутавшего пейзаж за окном. В Эклипс-Бэй только-только пришло лето, и вместе с ним знакомые прохладные, влажные, туманные утра и долгие, солнечные дни. Он хорошо знал это время года. Подростком он проводил каждое лето, а также школьные каникулы и выходные здесь. Его родители и дед с бабкой жили в других местах, а он со своим сыном большую часть времени жил в Портленде, но это не изменило того факта, что три поколения Хартов были частью Эклипс-Бэй. Нити их жизни вплелись в ткань этого места.
Лето в Эклипс-Бэй — это, когда по уик-эндам городок наводняли туристы, приезжавшие, чтобы погулять по ветреному пляжу и пройтись по немногочисленным магазинчикам и галереям. Лето — это старый как мир ритуал, когда тинэйджеры в своих машинах разъезжали по Бэйвью Драйв по ночам по пятницам и субботам.
Лето — это отдыхающие и приезжие, снимавшие старенькие коттеджи на отвесном берегу на пару недель или на месяц. Они ездили за покупками в Фултон и заправлялись на заправке Эклипс-Бэй. Некоторые из них даже отваживались зайти в Тотал Эклипс, чтобы купить пива или сыграть в пул. А их дети теплыми ночами флиртовали с местными ребятами у пирса, и, порой получали приглашения на парочку вечеринок. Но не имеет значения, сколь хорошими знакомыми они становились, они навсегда оставались отдыхающими. Чужаками. Никто в городе никогда бы не стал считать их членами здешнего коренного общества. В Эклипс-Бэй существовали свои собственные правила. Здесь вы всегда знали, кто принадлежал этому месту, а кто нет.
Харты, как и Мэдисоны принадлежали.
Но хотя именно здесь он чувствовал себя как дома, подумал Ник, он давно перестал проводить все лето в Эклипс-Бэй. Возможно, оттого что его жене, Амелии, никогда по-настоящему не нравился этот город. После ее смерти примерно четыре года назад, он так и не вернулся к обычаю проводить много времени в Эклипс-Бэй.
До этого лета. В этом году все изменилось.
— Эй, пап, ты можешь посмотреть мои рисунки прямо сейчас.
Ник обернулся и увидел в дверях своего почти шестилетнего сына. Со своим стройной фигуркой, темными волосами и серьезными темно-синими глазами, Карсон был миниатюрной копией его самого и всех мужчин семьи Харт. Но Нику было хорошо известно, что не только его внешность выдавала в нем истинного члена их семейства. Это был еще и его не по годам развитый, пугающе организованный, целеустремленный характер. Способность Карсона сконцентрироваться на задаче со стойкой скрупулезностью и сосредоточенностью полевого командира говорила, что он — Харт до кончиков пальцев ног.
В данный момент перед ним стояли две абсолютно четко определенных задачи. Первая — получить собаку. Вторая — показать рисунок на будущей Детской Выставке Искусств, запланированной на время ежегодных летних празднеств в Эклипс-Бэй.
— Я — не художественный критик, — предупредил Ник.
— Все, что тебе нужно сделать — это сказать мне, какая, по-твоему, больше всех понравится мисс Брайтуэлл.
— У меня для тебя новость, парень. Я начинаю считать, что я — последний человек на свете, который знает, что нравится мисс Брайтуэлл.
Маленькое личико Карсона напряглось от внезапного беспокойства. — Это с ней ты только что говорил по телефону?
— Угу.
— Она снова тебе отказала?
— Боюсь, что так.
— Ну, Папа, ты должен перестать все время звонить ей и беспокоить ее. — Карсон в раздражении вскинул руки. — Ты все мне испортишь, если разозлишь ее. Она может не выбрать ни один из моих рисунков.
— Я не звоню ей все время. — Черт. Теперь ему приходится защищаться от собственного сына. — Я позвонил ей всего шесть раз с выставки Лилиан.
Он был так уверен, что они с Октавией понравились друг другу в тот вечер. Владелица «Брайт Вижнз», картинной галереи с двумя офисами, один из которых находился в Портленде, а второй — здесь, в Эклипс-Бэй, Октавия устроила торжественную выставку работ его сестры. Приглашен был весь город, и большинство местных побывали на выставке. Включая всех от Вирджила Нэша, владельца «Книги и видео для взрослых», и до профессоров и инструкторов из Колледжа Чемберлена. Также соблаговолили явиться и несколько сотрудников Института Политологии Эклипс-Бэй.
Все они собрались в «Брайт Вижнз», чтобы выпить хорошего шампанского, пожевать дорогих закусок и на одну ночь притвориться, что они — знатоки искусства. Ник вошел в полный людей зал, один раз взглянул на Октавию и тотчас забыл, что пришел посмотреть картины Лилиан.
