Более свободные условия, в которые попала русская печать, дают возможность нашему обществу познакомиться со многими чрезвычайно любопытными произведениями западно-европейской мысли, которые прежде были нам недоступны; строгая „фрейлейн“, по остроумному сравнению кн. С. Н. Трубецкого, не позволила нам их читать. К числу таких произведений принадлежит книга Макса Штирнера, одного из родоначальников современного индивидуалистического анархизма, озаглавленная: „Единственный и его собственность“; если не ошибаюсь, немецкий подлинник этого сочинения, вышедшего в свет еще в 1845 г., остается до сих пор запрещенным в России, хотя в Германии он вошел в состав общедоступной по своей дешевизне Рекламовской коллекции; но русских переводов появилось за короткое время уже два1.
Идеи, которые развивает Штирнер (псевдоним, настоящее имя автора Каспар Шмидт) в этом произведении, во многом напоминают учение Ницше в последнем периоде его творчества, в периоде „Заратустры“; Штирнер отправляется от сходных предпосылок и приходит к аналогичным результатам; даже в самой архитектонике книги есть нечто общее с произведениями Ницше: книга страдает отсутствием строго логической системы распределения материала, язык автора нередко переходит в тон отрывочных и страстных афоризмов. Но на стороне Штирнера есть одно преимущество: хотя и его выводы и предпосылки, как мы убедимся, не свободны от внутренних противоречии, но он все же, в общем, гораздо последовательнее и прямолинейнее в своих построениях, нежели Ницше. Поэтому книга Штирнера представляет незаменимый материал для проверки основ индивидуализма и имморализма. Штирнер может быть назван имморалистом еще в большей степени, чем Ницще, хотя самое слово это было изобретено последним2.
Штирнер начинает свою книгу с разрушения всех кумиров и идеалов человечества. Ему необходима основательная разрушительная работа, чтобы очистить почву для сооружения нового учения о человеке и его задачах. Он является врагом и отрицателем всего того, что ему представляется нереальным элементом господствующего мировоззрения; он ведет смертельный бой с массой привидений, сущностей, абстракций, в рабство которых, по его мнению, до сих пор постоянно отдавались люди. Каждая историческая эпоха имеет своих поработителей в виде таких „абстракций“. Исконная ошибка человечества состояла именно в том, что оно постоянно служило абстракциям, идеям, и ставило их выше того, что составляет единственную реальность: человеческого индивида, как он есть, со всеми его свойствами и конкретными особенностями. „Чего-чего только не считают моим делом. Прежде всего доброе дело, затем — дело Божие, дело человечества, истину, свободу, гуманность, справедливость, далее — дело моего народа, моего государя, моей отчизны; дело духа и многое множество иных дел. Только мое собственное дело никогда не должно быть моим делом: „долой эгоиста, помышляющего только о себе“. Так начинает Штирнер свое изложение (стр. 3).