Голова… раскалывается на части. А глаза болят еще сильнее, что невозможно нормально разлепить веки, и яркий свет проскальзывает сквозь ресницы, режет зрение своей въедливой белизной, и все вокруг мутнеет. Более всего пульсирует и распространяется мука по левой части лица, так что провожу рукой по коже… Не верится, что я все еще жив и реальность существует.
Эти коридоры по разные стороны, металлические стены и пустые глазницы окон в разные отсеки корабля, кажутся чем–то эфемерным. И лишь боль реальна до безумия и полустонов, что то и дело срываются с потрескавшихся губ.
Я знаю, что Женя найдет меня. Я даже не прячусь от него. Разве что от остального мира… Почему–то я уверен, что именно этот парень спас мою никчемную жизнь, вырвав ее из лап смерти в самый последний момент. Но так же знаю — как и то, что водород — самый легкий газообразный элемент из известных человечеству, — меня подвергнут если не казни, то серьезному наказанию за мой проступок. И мало кому важен тот факт, что любой человек на моем месте сожрет себя изнутри не хуже, чем таинственный вирус «Монгия» убивает.
Прозрачная и такая тонкая преграда до пугающе неизвестной черноты вселенной, на ощупь чуть холодная. Прикосновение лбом к окну во всю стену и тяжелое дыхание… от которого, как и тогда, запотевает чуть отражающая поверхность.
— Я знал, что ты здесь… — доносится знакомый до боли голос единственного моего друга.
— Не подходи ко мне, Женя, — еле волоча языком, произношу, а внутри по венам с каждым словом все новая порция боли проникает в каждую клеточку тела. — Я… Я — убийца.
— Нет. Ты защитник.
— Защитник чего? — резко поворачиваюсь лицом к парню. Женя выглядит еще более бледным, чем в ту злополучную ночь.
Интересно, сколько дней прошло?
— Не успел, — на грани слышимости добавляю я.
— Чести, — не менее твердый голос хрупкого гения.
— Ха… Глупости какие…
— Не глупости, — мотает головой. — Ты видишь ценность в чести.
…
Ты такой милый и родной… Мой прекрасный друг и опора.
Может ли быть так, что у нас есть множество любовных половин, с которыми мы сходимся–расстаемся, но только одно–единственное создание на всем белом и черном свете составит идеальную пару. Друг. Тот, что поймет всегда, примет в любую минуту, и никто не будет желать прикоснуться к губам с эротическим смыслом…
Неужто дружба чище и правильней любви. Могу ли я считать, что именно ты… да, ты тот, кто никогда не предаст, найдя кого–то симпатичней, мудрей или просто лучше, чем я?
Ты нервно оглядываешься, поправляешь ворот наспех надетой рубашки и говоришь, подходя с небольшим ключом к стене. Мгновение — и перед моим взором предстают внутренности корабля…
— Знаешь, — бормочешь себе под нос, — я давно задумался над вопросом логичности расположения окна в уходящую вселенную во всю стену. Потому что, как бы прочно не было стекло, оно все еще остается довольно опасным материалом для обивки корабля…
Я уже начал понимать, к чему ведет этот разговор, как пара нажатий на клавиши — и я отступил на пару шагов назад, не веря собственным глазам. Теперь вместо простирающейся черноты вселенной передо мной возвышались красоты Земли с их голубым небом и зелеными полянами…
— У меня один вопрос, Максим… Ты веришь мне?
— Конечно, — незамедлительный ответ.
— Тогда мы убежим.
Хватаешь пару проводов, дергая на себя, и вокруг коротит. Несколько мгновений проходят в искрах и ярком свете, а затем темнота и твой голос, как ведущий в темноту:
— Нам пора, Максим… Мы уходим. Мы возвращаемся на Землю.
Твоя чуть теплая ладонь сжимает мою руку, и я улыбаюсь, словно бы ты можешь видеть.
Я пойду за тобой куда угодно, веришь? Я доверяю только одному тебе и согласен ступить в бездну, лишь бы наша дружба никогда более не подвергалась опасности.
Шаги вперед. Легкое жужжание у уха. Слышу разве что твое размеренное дыхание и чувствую, как судорожно сжимаешь мои пальцы. Не понимаю, куда ведешь и что происходит. Ведь я должен был бы давно рухнуть в космос и потонуть в бездушном пространстве.
…
А потом сирена. Звуки наполняют собой весь мир вокруг. И мы бежим… Мое сердце стучит как ненормальное, отсчитывая секунды до…
***
— Мистер Лайм Нитури, они только что достигли хвоста корабля, что скрыт… — докладывает вроде совершенно роботизированный голос, но замолкает ближе к концу фразы. — Там хранятся…
— Я знаю, что там находится, АйПи №371.
— Высылаем подкрепление? Стоит остановить беглецов раньше…
— Нет. Пусть уходят… Им так будет лучше.
— Он всегда вам слишком нравился, мистер Лайм Нитури. Этот «Квазар».
— Слишком многое себе позволяешь, АйПи №371. Сейчас же возвращайся на базу и следуй обычной профилактике.
— Очистить свой диск? Я всего лишь высказал свое мнение…
— Ты всего лишь машина, чтобы его еще и иметь.
— Хорошо… — голос смягчился, присмирев. — Но они улетят на одной из спасительных капсул на случай опасного заражения на корабле. Их там всего три…
— Я сказал: «Отпустите их и возвращайтесь на базу». Что неясного в моей фразе?
— Приказ принят. Слежку прекращаю. Конец связи.
Шшшшшшш…
Тишина в эфире.
Эпилог
