– Я так надеялся, – сокрушенно сказал он. – Трудно работать вслепую, а ничего не поделаешь. Будем принимать другие меры.
День прошел в томительном ожидании. Тараса не покидало ощущение: что-то должно случиться. Но час проходил за часом, а ничего не происходило.
В полдень привезли свежий хлеб. Затем подали обед. Часы на ратуше простучали пять раз, солнце стало уползать к горам. И вот уже вечер вошел потихоньку в комнату…
Бесплодное ожидание утомило больше, чем самая напряженная работа. Оба уже засыпали, когда в коридоре послышались торопливые шаги. За дверью раздался заикающийся голос бармена:
– Герр комендант! Герр комендант! Просили передать… сообщить! Вас вызывают…
Фокин рывком вскочил с кровати и распахнул дверь.
– Что ты бормочешь? – крикнул. – Повтори!
Бармен затараторил:
– Звонили… просили передать: срочно надо ехать…
Окончательно проснувшись, Фокин схватил бармена за плечо и грозно потребовал:
– Давай по порядку: откуда, кто и зачем звонил?
– Нам – из полиции, герр комендант. Прошу меня извинить, им – из русской комендатуры.
– Из Эйзенаха, что ли?
– Да-да, герр комендант, из этого города, как вы изволили назвать…
– И что просили передать?
– Вас, герр комендант, срочно требуют.
– Ты не ошибся: меня?
– И вас, и милейшего молодого человека! Обоих вызывают. Велели немедленно выезжать, извините, герр комендант, это не мои слова. Я только передаю: велели…
Бармен исчез, беззвучно прикрыв за собой дверь.
– Чертовщина… – пробормотал Фокин. – Кому мы могли понадобиться среди ночи? И зачем?.. Впрочем, зря беспокоить не станут, – рассуждал Фокин вслух, – похоже, что-то стряслось. Думай, дружище, как выбираться будем. Попутную машину сейчас не поймать.
– В полиции есть мотоцикл с коляской.
– Верно, – обрадовался Фокин, быстро натягивая гимнастерку.
В полиции подтвердили, звонок из комендатуры был именно такого содержания. Последний червячок сомнения, все еще грызший Фокина, исчез.
Через полчаса они мчались на мотоцикле по направлению к Эйзенаху. Дорога была ровной, люльку, в которой сидел Тарас, мягко покачивало. Свет фар выбеливал асфальт, и он ложился под колеса – пепельно-серый с блестками. Иногда мотоцикл подбрасывало на выбоинах, и тогда заднее сиденье скрипело под тяжестью взгромоздившегося на него Фокина.
В Эйзенах добрались после полуночи. Ссадив их у комендатуры, полицейский сказал, что ему приказано немедленно возвращаться, и дал газ.
Заспанный дежурный, старший лейтенант, встретил прибывших удивленным возгласом:
– Откуда вы свалились? Почему без предупреждения? Мне ж разместить вас негде!
– Не по своей воле прикатили, – буркнул Фокин. – Лучше объясни, кому нужна была такая спешка?
– Я вас, во всяком случае, не приглашал, – обиделся старший лейтенант.
– Не приглашал? – передразнил Фокин. – Кто же телефонограмму о вызове передавал? Или я сам себя за шиворот из кровати выволок?
– Какую телефонограмму? Не было этого! – еще больше удивился дежурный и растолкал спавшего на топчане помощника. – Слышь, Василь, ты кого-нибудь вызывал?
– Не было этого, – пробормотал Василь и, повернувшись на другой бок, снова заснул.
– Уж не смеетесь ли вы надо мной? – грозно надвинулся на старшего лейтенанта Фокин. – В полиции сказали: из комендатуры Эйзенаха потребовали нашего немедленного прибытия.
– Я с семи вечера ни на шаг не отлучался, товарищ капитан, ей-богу, – взмолился дежурный. – Вы сами можете проверить. Вот книга телефонограмм, посмотрите. Распоряжения, которые передаются, обязательно зарегистрированы.
Фокин взглянул на Тараса:
– Ты что-нибудь понимаешь?
Тарас не отозвался. Он был сбит с толку. Откуда могли звонить, если не из комендатуры? Кто мог решиться на розыгрыш? Разве что свои ребята, но они были далеко: полк стоит под Дрезденом.
– Наверное, ошибочка вышла, – сказал дежурный, успокаивая разгневанного капитана. – Завтра разберемся. А сейчас ночь, отдохнуть не грех.
– Не нравится мне такая ошибка, – вслух подумал Фокии. Его охватила тревога.
– Может, из железнодорожной дирекции кто вызывал? – предположил дежурный. – Вы ведь, кажется, с ними дело имеете?
– Приходится договариваться по поводу транспорта, – подтвердил Фокин. – А ну, звони туда!
Старший лейтенант замахал руками:
– Ни в моем случае. Они люди гражданские, почивать по ночам изволят. Так что, хотите или нет, а до утра наберитесь терпения. Уступаю вам свой лежак. Ложе узковато, да другого нет. Как-нибудь перекантуетесь…
Фокин стянул сапоги и, ослабив ремень, растянулся на топчане. Тарас примостился рядом. На душе было скверно. Случившееся с ними казалось нелепым, однако разумного объяснения парень не находил.
Навалился сон, тяжелый и беспокойный. Тарас снова мчался в ночи на мотоцикле, спешил, боясь куда-то опоздать. Пролетали мимо заснувшие села, где-то ждала засада. Успеть надо было во что бы то ни стало. И он, зная о засаде, упрямо летел навстречу опасности…
Проснулся Тарас оттого, что в соседней комнате громыхал голос Фокина:
– Сразу надо было разбудить, старшой! Меня это непосредственно касается!
– Вам все равно в особый отдел надо, – оправдывался дежурный.
