Нашли кувалды, сварку, даже какую-то старую резачку, оставленную на разграбленной станции техобслуживания в селе неподалёку. Вернулись ближе к закату. Ворота прогнулись, треснули – и с глухим скрежетом распахнулись, открывая проход внутрь.
За ними – темнота.
Включили фонари. Прошли несколько шагов.
Коридоры под сводами отбрасывали звук назад, будто пытались проглотить каждое слово. Пыль стелилась под ногами. Кто-то чихнул – и все обернулись, резко, в напряжении. Но в ответ – ничего.
Ни одного выстрела. Ни одного сигнала. Только гул в ушах и скрип ботинок.
И это было самым страшным.
Потому что там, где тишина – там смерть.
Идущие впереди двигались медленно. Замир держался ближе к центру, Абдула – с левого фланга. Группы рассредоточились, перекрывая сектора. Кто-то остался прикрывать выход.
Они миновали две камеры с пустыми койками и какую-то комнату с мониторами, почти все погасшие. Только один экран мигал – белым, глухим пульсом.
И тут, где-то на третьем пролёте, внезапно – взрыв.
За ним – выстрел. Кто-то закричал. Замир скомандовал:
– Вперёд! Чистим зал!
Абдула пригнулся, поджал автомат к груди, метнулся в арочный проход и оказался в большом помещении. Он сразу понял – это было сердце базы.
В центре зала, под потолком, тянулись кабели и балки. По периметру – панели, техника, какие-то устройства, происхождение которых он не мог понять. И среди всего этого – капсулы. Белоснежные. Отливающие тусклым голубым светом, как лёд под луной.
В одной из них, на столе, лежал человек.
Чужак.
Он держал пистолет, но рука дрожала. Стрелял, но видно было – силы на исходе. Пули ложились ближе, но без прицела. Ведьма, та самая, из ночных страхов и слухов, стояла чуть в стороне, укрывшись за колонной. Вела огонь очередями, сдержанно, точно. Она знала, что делала.
Абдула поймал в прицел Чужака. Поднял автомат. Уже собирался нажать спуск.
Но тут на него налетела белая тень.
Собака.
Большая, мощная. Белоснежная, как смерть. Она с разбега сбила его с ног. Автомат вылетел из рук, грудь сдавило. Челюсти замкнулись на шее – с болью, которую невозможно описать. Он захрипел, задергался, пытался вытащить нож. Но не успел.
И тут всё взорвалось.
Не просто бомба. Не мина. Не граната.
Огонь обрушился с потолка.
Сначала сыпались искры. Затем – вспышки из стен. Плазменные выбросы, напалм, горящий воздух. Всполох за всполохом. Люди горели стоя. Один из бойцов пытался закричать – и расплавился на глазах.
Капсулы вспыхнули, одна за другой. Та, в которой лежал Чужак, засветилась сильнее остальных – и вдруг опустела.
Он исчез. Просто – исчез.
А в следующее мгновение потолок рухнул.
На улице земля содрогалась. Из-под неё вырывались взрывы, один за другим. Каждая вспышка оставляла после себя воронку, как будто сама планета хотела похоронить этот монастырь вместе со всеми, кто в нём оказался.
За семь секунд от отряда осталась только обугленная трава, пыль и тишина.
Лагос, Нигерия
26 Мая 2025г.