Но не там, где его ждали. Совсем в другой стороне – будто кто-то нарочно водил их за нос. Абдула выругался. Пришлось оставить две машины. Бензина не хватало даже на те, что были исправны. Заправки давно были разграблены. Всё, что у них осталось – несколько дизелей и старый микроавтобус, который больше походил на гроб на колёсах.
Они втиснулись, набились, спрессовались. Вонь от перегретых тел, испарин, усталости и дешёвого топлива резала нос. И снова в путь. Снова по следу. Снова за тем, кто будто издевается.
Это продолжалось мучительно долго. Слишком долго. Глаза у всех были пустые, губы потрескались от жары, пальцы сжимали автоматы, словно это могло остановить бессилие.
И вот, впервые за всё это время сигнал начал приближаться. Не убегать. Не исчезать. А приближаться.
Абдула смотрел на экран навигатора, не веря. Сердце колотилось. Пальцы дрожали.
Возможно, они наконец догнали свою цель.
Они остановились заранее – почти за три километра до точки. Не хотелось спугнуть цель. Машины остались в низине, их замаскировали ветками. Дальше пошли пешком.
Шли молча, в темноте, по растрескавшемуся асфальту, потом по грунтовке. Сначала тяжело, потом будто втянулись. После гудящего автобуса, набитого потом, дизелем и проклятиями, каждый вдох ночного воздуха казался подарком. Ни один из них, конечно, не сказал этого вслух – не тот случай. Но чувствовалось: ноги идут легче, глаза не слизятся от вони, дышать свободнее.
Замир, вставший за старшего, не стал лезть напрямую. Он выделил десятку – и гнал их в обход по левому флангу, через холмы и кусты. Не хотелось, но пришлось. Приказ. Абдула остался с основной группой и двигался по просёлочной, прямо на маяк.
Когда до точки оставалось меньше двухсот метров, всё пошло наперекосяк.
Взрыв был таким, что не сразу стало понятно, где верх, где низ. Земля взорвалась под ногами – так громко что сердце хотело взорваться следом. Рвануло в гуще колонны, и человек пять отлетели как тряпки. Двое умерли мгновенно, кого-то искорёжило.
Проклятый шайтан заминировал подход.
Но Замир не растерялся. Он прыгнул вперёд, не обращая внимания на стоны и крики, и загнал остальных в бой. Те, кто выжил, открыли огонь, пошли в наступление. Началась резня. Стрельба глухая, резкая, гранаты рвали тьму. Кто-то визжал, кто-то хрипел. Команды тонули в звуке выстрелов.
Сопротивление было коротким, но злым. Кто-то стрелял со знанием дела. Не суетился. Выбирал цели. Минут через десять всё стихло. Остался дым, кровь и пара всполохов от догорающей машины.
И именно в этот момент, когда всё казалось конченым, из тьмы вырвался джип. Тот самый. Как тень, он метнулся из-за дома, подскочил на кочке, развернулся и ушёл по дуге, лавируя между телами и колдобинами. Огонь открыли сразу, но он нырнул в низину и исчез.
– Бежит! – крикнул кто-то, но было поздно.
Ушёл. Опять.
Абдула сжал зубы. Его пальцы дрожали не от страха – от злости. Он был рядом. В пределах выстрела. И снова не смог его достать.
Потом снова была погоня.
Всё, что могли, собрали. Никого не оставили. Даже мёртвых – затолкали в багажники, в кузов, в салон под ноги. Не из жалости. Просто так было надо.
Дорога в Шид была заказана, без Мухаммеда там только погибнуть. Салех не простит непослушание, это было понятно. Ему нужно сейчас власть усилить, а какой способ может быть лучше, чем показать ихний отряд. Вот и собирали всех.
Раненых погрузили в старый микроавтобус, который нашли на заброшенной ферме неподалёку. Он вонял мазутом и пылью, но ехал. На лавках и в проходе лежали те, кто стонал или молчал, пряча боль сжав зубы.
Двое были без шансов. Один – с разорванным животом, второй – с перебитой шеей. Им дали по глотку воды. Потом выстрелили. Без слов. Всё быстро, всё как бывает в походах.
Машины завелись почти одновременно. Те, что остались на ходу, да тот самый проклятый микроавтобус.
Сигнал с маяка снова ожил. Уходил на юг.
Абдула не смотрел на карту. Он уже знал, куда они едут. Он чувствовал. Этого человека не интересовало спасение – он вёл их куда-то. К цели. Или в ловушку. Да и поворачивать особенно тут было некуда.
27 мая 2026 года
Бывший монастырь.
Так прошёл ещё один день.
И вот они его загнали.
На холме, окружённом заросшими лесами и полуразвалившимися каменными стенами, стоял старый монастырь. Когда-то, возможно, здесь молились. Теперь – мёртвое место. Камень, мрак и тишина.
Замир, ехавший в головной машине, увидел всё первым. Он поднялся с биноклем на капот, оглядел местность и сказал громко, чтобы слышали даже те, кто шёл позади:
– Тут и остановимся. Это будет наше.
Никто не спорил. Усталость и глухая злоба за убитых друзей кипела под кожей. Все чувствовали – они близко. Совсем близко.
Когда колонна остановилась, начались попытки вскрыть ворота. Но назвать это штурмом язык не поворачивался. Ржавый металл держал крепко. Запорный механизм не поддавался. Стреляли по петлям, били кувалдами, пытались подцепить тросом. Бесполезно.
Через полчаса стало понятно – просто так не войти.
Замир сплюнул в пыль:
– Поехали за инструментом.