Джон старался заигрывать с молодыми медсестрами у себя на работе, но почему-то ни одна из них не задевала его сердце. Мало того, тело Джеймса вело себя довольно странно. Он совершенно не заводился, глядя на достаточно привлекательных женщин и девушек. Вначале Джон думал, что у него с Джеймсом просто очень разные вкусы, но потом, когда в раздевалке он возбудился от вида молодого доктора, которого случайно застал голым в душе, все стало на свои места. Джон с ужасом осознал, что Джеймс Хантер был геем.
Джон Уотсон всегда любил женщин, причем справедливо считая себя в этом вопросе экспертом, и знал, что его никогда не привлекали мужчины. Зато тело Джеймса реагировало на них довольно однозначно, и как не пытался Джон это перебороть, у него ничего не выходило. Приходилось решать проблему старым проверенным способом – самостоятельно, причем мысли нужно было контролировать, иначе кончить он мог, только представив себе чужие мужские руки, сомкнувшиеся на его члене, а это выбивало разум Джона Уотсона из колеи на несколько дней.
Проблема вырисовывалась довольно приличная, особенно если учесть, что тело и мысли Джеймса довольно часто действовали синхронно. Джон уже переставал удивляться тому, что, сидя в баре, вдруг начинал заигрывать с каким-нибудь привлекательным молодым человеком.
Он старался держать все под контролем, но стоило немного выпить и расслабиться, как Джеймс уже целовался в засос с очередным парнем, а потом всеми силами старался избавиться от поклонника, который не понимал, что вдруг нашло на его нового знакомого. Это все нужно было прекратить, пока дело не зашло слишком далеко, но как именно это сделать, он не знал.
Все усугубилось однажды утром, когда, читая свежий номер газеты, Джон увидел статью об удивительном воскрешении детектива Шерлока Холмса.
========== Глава 3 ==========
Джон тоскливо смотрел на утреннюю газету, где была напечатана статья о внезапном воскрешении Шерлока Холмса.
В ней было сказано, что в данный момент детектив находится в страшной депрессии по поводу смерти своего единственного друга Джона Уотсона, не хочет ни с кем разговаривать и, полностью отгородившись от всего мира, сидит дома, словно затворник. С него сняли все обвинения, признав их ложными, но подробностей не сообщали. Так же не говорилось, чем настолько важным был занят детектив, что не нашел времени прийти на похороны Джона Уотсона, которым, по его словам, он так дорожил.
Джон снова и снова перечитывал ненавистную статью. Ему казалось, что в ней все было настолько лживо, сухо и неинтересно, что без вмешательства Майкрофта точно не обошлось. Скучал ли на самом деле Шерлок, был ли убит горем, где и почему скрывался так долго - все эти вопросы были мягко опущены, словно кто-то намеренно не давал информацию, в которой Джон сейчас так сильно нуждался.
Правда, зная детектива достаточно хорошо, Джон сомневался, что кто-нибудь кроме него вообще отличил бы обычную скуку гения от депрессии. Но все-таки какая-то часть души доктора очень надеялась, что Шерлок так же переживает из-за его смерти, как когда-то он сам грустил из-за самоубийства друга.
После того памятного разговора с Авин Джон все время жил с глупым чувством надежды в ожидании возвращения Шерлока, и вот, когда этот день наконец настал, он просто растерялся. Ведь прийти и поговорить невозможно, но и не видеть детектива, зная, что теперь он находится так близко, стало просто мучением.
Интересно, а что думали об этом миссис Хадсон, Лестрейд, Молли? Презирали, ненавидели, осуждали или уже все простили?
Эти и еще тысячи вопросов, ответы на которые Джон очень бы хотел получить, крутились в голове. Ему до сих пор было непонятно, почему Шерлок так поступил. Может, в газете все наврали, и детективу было совершенно наплевать на Джона и его чувства? Конечно, он прекрасно помнил, что Холмс был женат на своей работе и никого не допускал в свою личную жизнь.
От всех этих мыслей на душе становилось еще более тоскливо. Словно новость о чудесном воскрешении детектива вместо ожидаемого облегчения принесла Джону лишь очередные страдания и боль.
***
Подумав, он решил не искать встреч с Шерлоком, и даже не потому, что нормально поговорить в теле Джеймса было невозможно. Что-то темное поднималось в его душе, стоило вспомнить о предательстве единственного человека, который был ему когда-то так дорог. Поэтому Джон продолжил работать и ходить на учебу, тем более что скоро должна была начаться очередная практика. Скромный и немного стеснительный, Джеймс был хорошим прикрытием для того, чтобы почти не общаться со сверстниками. Все окружающие считали его «заучкой», что очень устраивало Джона, который в силу разницы в возрасте иногда вообще не понимал, о чем говорят молодые студенты с Джеймсом.
