Кабину тряхнуло так сильно, что Нуми вцепилась в поручень. Отис сдвинул решетчатую дверь в сторону и вышел в увитый кабелями и ржавыми трубами коридор, упирающийся в его каюту.
- Заходи, - пригласил девушку капитан и пропустив её вперед закрыл за собой дверь.
Оказавшись внутри Нуми тут же принялась с интересом озираться, так-как впервые в жизни здесь оказалась. Она думала, что каюта будет очень просторной и богато обставленной, что соответствовало бы статусу её владельца, но всё оказалось совсем иначе. Жилище капитана представляло собой огромный слабо освещенный склад, который был заставлен рядами металлических шкафов и полок уходящих так далеко, что они терялись во тьме. Из другой мебели здесь была только аскетичная кушетка у стены и и массивный стол из самого настоящего дерева - роскошь по меркам места, где всё было сделано исключительно из стали и пластика.
- Сейчас-сейчас, - донёсся голос Отиса откуда-то из-за стеллажей. - Как ты знаешь, я как капитан часто храню у себя ценные вещи пассажиров, поэтому я должен отдать тебе личный сейф твоей матери.
Он, наконец, после нескольких минут невнятного бормотания и более внятной матерщины вернулся со склада и протянул Нуми небольшой контейнер по форме идеально подходящий для хранения документов.
- Открывается он личным ключом твоей матери, так что проблем быть не должно.
- Спасибо, Отис, - Нуми приняла сейф из рук капитана.
- Да перестань, - отмахнулся мужчина. - Я твоей матери многим был обязан, так что не стоит меня благодарить. Пусть и как-то печально, что так всё закончилось. Но, по всей видимости, у неё и правда не было иного выбора... Хотя, может я её уговаривал недостаточно сильно. Настойчивее мне надо было быть, настойчивее.
Нуми несогласно замотала головой.
- Я ей много раз предлагала пройти лечение, но всё бестолку. Так что твои увещевания уж точно бы не помогли, раз она даже меня не хотела слушать.
- Это да... - протянул Отис и отвернулся.
Нуми решила больше не отвлекать капитана и выйдя из каюты направилась по внутренним коридорам к своему дому. На корабле уже вовсю кипела жизнь - похороны, как правило, проводили утром чтобы те, кто хотел проститься с покойным могли после похорон сразу отправиться по своим рабочим местам. Матросы, служащие, члены семей бродили по кораблю занимаясь своими делами. Пара забегаловок уже открылось и теперь оттуда шёл запах так ненавистной для Нуми рыбы.
"Либерталия" всегда была противна девушке. Ещё когда ей не исполнилось и десяти она уже жила с четкой мыслью, что оказалась в самой глухой и убогой части Единства. Всё на корабле вызывало у неё раздражение: влажный климат; однообразный рацион; школа, где в одном классе учились младшеклассники и старшеклассники, так как детей было мало, а учителей и того меньше; рабочий коллектив из простых, но невероятно шумных и тупых людей; однообразные и депрессивные корабельные интерьеры. К пятнадцати годам, когда она всерьез начала обдумывать планы на жизнь, побег с корабля-города был на первом месте в её планах. Правда мать не разделяла её стремлений, всячески намекая ей на то, что место, где она живёт на самом деле хорошее и ей просто нужно попытаться его полюбить, найти мужа и завести детей. В такие моменты нравоучения матери в тускло освещенной гостинной их каюты казались каким-то фантастическим бредом. Да, мотивы матери были понятны - за пределами "Либерталии" дочь рано или поздно должна будет сдать кровь для идентификации, что автоматически привело бы к ней полицию или МИИС, но не говорить это прямым текстом, а оборачивать всё в обертку из фраз о "простом житейском счастье" казалось Нуми невероятным лицемерием. В такие вечера она всегда сильно спорила с матерью всё сильнее убеждаясь в том, что мыслят они совершенно по-разному.
До дома она дошла минут за десять. Старый замок только с третьего раза распознал магнитный ключ, прежде чем разблокировать дверь. Не смотря на открытые настежь иллюминаторы в двухкомнатной каюте по-прежнему витал неприятный запах болезни. Последние два месяца мать из-за слабости почти не вылезала из кровати. Ей даже душ давался с трудом, поэтому в помещении стоял неприятный запах пота. перешагивая через разбросанные коробки от лекарств и пищевых концентратов девушка принялась бродить по дому, который только теперь показался ей по настоящему пустым.
Скоро должно было исполниться восемнадцать лет как она живёт на корабле. Правда, по словам матери, первые полтора года жизни она провела не на "Либерталии", но добиться более точного ответа Нуми никогда не удавалось. Прошлое её матери для неё было под запретом. Единственное, что она знала наверняка - её мать была преступницей, отчего её ДНК было внесено во все государственные базы данных. Поэтому лечение рака, медленно пожирающего её изнутри, было недоступно. Даже на отсталом Ярданге, чей жёлтый краешек виднелся сейчас в иллюминаторе над краем горизонта, её бы вылечили за пару недель... а после застегнули бы на руках наручники и отправили под суд. Или что похуже, ведь между смертью и тюрьмой она выбрала первое.
