Когда Ашар появлялся со своими листочками в руках в сопровождении жены Жюльетты, потрясающей бабы, все опрометью бросались к нему.
- Это я - убийца?- спрашивал Эдди.
- Я женюсь на Маленькой Лили?- задавал вопрос Ламурё.
И Марсель Ашар отвечал посмеиваясь:
- В конце, ребятки... Как публика, вы все узнаете в конце!
Руло не терял времени и постепенно превращал роль Спенсера (Эдди) в немую.
Несмотря на усиленные занятия и прилагаемые старания, Эдди все еще говорил по-французски с ужасным акцентом. Руло без зазрения совести командовал: "Повторите "Страшно"... (Эдди не мог выговорить "р"). Не получается? Ничего, старина, мы это выкинем!" И он вычеркивал карандашом целую реплику. Эдит это не нравилось. "Не нужно,- успокаивал ее Реймон,волноваться за Спенсера. Его роль: бицепсы, кулаки, рожа, шляпа. Если у него будет мало текста, пьеса только выиграет, а Константин ничего не потеряет".
У Митти были свои соображения: "Пусть он не поет, это замедляет действие..."
И однажды в кабинет Гольдина состоялось совещание, во время которого в зале "АВС" подпрыгивали кресла. Голос Эдит, рассерженной до крайности, был, вероятно, слышен на бульваре Пуассоньер! "Вы думаете, я последняя дура? Кретины! От ваших уловок меня тошнит! Пользуетесь тем, что Эдди плохо говорит по-французски, и сводите его роль к нулю! Он будет петь и будет играть, иначе я все бросаю! Я готова заплатить неустойку!"
Это - краткое содержание, все было гораздо выразительней и гораздо дольше. Они уступили Эдит. Руло пожал плечами, а Митти сказал: "Ноги моей больше не будет в этом театре, который перестал быть моим!" Целую неделю он заходил в зал и не разговаривал с Эдит.
Если бы она могла предположить, какой сюрприз ей готовит Эдди, она бы его так не отстаивала! Репетиции были в разгаре, когда однажды утром Константин взял у меня из рук поднос с завтраком для Эдит:
"Дай мне. Я сам отнесу breakfast* Эдит."
______________
* Breakfast - завтрак (англ.)
Такое случилось впервые: Эдди сам был не прочь, чтобы ему подавали завтрак в постель. То, что он хотел сказать Эдит, действительно нельзя было откладывать. Но он оказался неважным психологом. Разбудить Эдит плохой новостью! Нужно было прихватить с собой щит, чем прикрыться. "Эдит, видишь ли... я подумал... будет лучше, в общем, я вызвал в Париж жену...".
Не успел он закончить, как кофе, сахар, чашка - все, что стояло на подносе, полетело ему в лицо. И она это приправила еще текстом в стиле Пиаф лучших времен. "Так вот, значит, как ты ездил к дочери! Негодяй! Ты обманул меня с собственной женой" и т, д.
В двух словах, дело было так: Эдди, увидев свою дочь, увиделся и с женой, и они решили все начать сначала.
Эдит не хотела показать, но ее это ранило. Правда, на следующий день она уже не думала об этой истории, но у нее не было времени обеспечить тылы: на носу премьера "Маленькой Лили".
Поэтому, когда Эдди - он уже переехал от нас и считал, что прощен,спросил, может ли он представить ей свою жену, Эдит ответила: "Ну, конечно! Приведи её завтра на репетицию".
На следующий день Эдит долго одевалась и красилась: "Ты понимаешь, Момона, нельзя мне быть в затрапезном виде рядом с его американкой".
По рассказам Эдди мы представляли ее себе одним из тех волшебных созданий, производство которых в Америке поставлено на конвейер.
Приходим в театр. Возле Эдди чуть-чуть сбоку видим изумительной красоты блондинку, элегантную, как манекенщица. Конечно, это она! Эдит устремляется к ней. Константин поворачивается - сзади него (он ее собой заслонял) маленькая, ничем не примечательная женщина, в вязаной шапочке, из-под которой торчат волосы, прямые, как палки. Ее-то он и представил Эдит. Другая была Пралин, одна из красивейших женщин Парижа.
Эдит корчилась от смеха; как любовник Константин был уничтожен, стерт, вычеркнут из ее жизни. Но они навсегда остались друзьями. В вечер генеральной Эдит за него волновалась. Основания были. Внешне он был очень хорош. Косая сажень в плечах... Но текст полностью до публики он не доносил. Понимать удавалось с пятого на десятое. Зато, когда он запел, он-таки одержал свою маленькую победу. Хотя на месте его жены я бы особенно не радовалась! Эдди слишком правдиво и нежно обнимал Эдит, когда пел:
Маленькая и такая милая,
Своими детскими глазами
Ты переворачиваешь мою жизнь
И наполняешь ее беспокойством.
А я эгоист.
Ему бисировали, он выиграл.
Песня, которую Эдит исполняла в конце спектакля, принесла ей огромный успех. Она ее очень любила. С первого дня она говорила Ашару: "Эта песня, Марсель, как бы резюмирует мою жизнь, но она оптимистична. Если бы я когда-нибудь написала книгу о себе, я взяла бы ее эпиграфом".
Завтра будет день...
Когда все потеряно, все только начинается.
Завтра будет день...
