Но директора концертных залов знают, чем рискуют: она может свалиться на сцене. И впервые за всю карьеру Эдит города Нанси, Метц, Тионвиль аннулируют контракты.
В Мобеже чуть не произошла катастрофа. Пришлось дать занавес и объявить волнующейся публике: "Мадам Пиаф почувствовала себя плохо, но это не опасно. Мы просим вас потерпеть несколько минут". Кто-то крикнул: "В больницу! В Дом инвалидов!" Эдит услышала и выпрямилась: "Колите, я выхожу!" Снова морфий одержал верх.
Музыканты, рабочие сцены взбунтовались: "Нет, мы не будем в этом участвовать. Помогать ей петь - значит помогать ей убивать себя!" - "Если вы не хотите, я буду петь без вас".
Она раздвигает занавес.
Тогда все занимают свои места.
Она выходит на сцену и выдерживает до конца. Но какой ценой!
Пение превратилось для нее в пытку. Каждый сантиметр тела причинял нестерпимую боль, от которой хотелось кричать. Она продержалась до последнего города, им был Дрё. Репортеры следовали за ней по пятам в ожидании срыва. Они знали, что он неизбежен. Питаться мертвечиной - их ремесло. И Эдит знала, чего они ждут. У нее хватило сил крикнуть им: "Еще не сегодня!"
Когда занавес поднялся, маленькая черная фигурка, с отекшим от антибиотиков лицом, была похожа на карнавальную марионетку с головой Эдит Пиаф. Трагический гротеск. Умирающая женщина, но одержимая певица.
Лулу, Шарль Дюмон, музыканты - все умоляли ее не петь. Директор предложил отменить концерт, Эдит, проглотив горсть таблеток-стимуляторов (лошадиную дозу), кричит: "Если вы это сделаете, я выпью пачку снотворного!" Потом стала их упрашивать: "Разрешите мне... Позвольте мне петь..."
Чтобы не упасть, она прислонилась к роялю. По спине течет холодный пот. Она поет и кричит потрясенным зрителям: "Я люблю вас, вы моя жизнь..." Это настолько искренне, что публика устраивает ей овацию. Ей кричат, как боксеру: "Давай, Эдит... Ну давай же!.. Держись!.."
Все понимают: происходит чудовищный бой - маленькая обессиленная женщина борется с болезнью. Она хочет отдать публике свою жизнь до последнего, и публика это знает. За кулисами у всех на глазах слезы. Но исход борьбы предрешен. Эдит не выдерживает. На восьмой песне она падает в нокаут. Падает и остается лежать.
Зрители расходились молча. Никто не потребовал возврата денег. Все уносили с собой горе и боль за женщину, стремившуюся исчерпать себя до конца, отдав им самое дорогое, что у нее было: свои песни и свою жизнь.
В черном лимузине Лулу и Шарль Дюмон сидят с двух сторон Эдит. Закутанное в норковую шубу крошечное тело бьется в лихорадке. Ее везут в клинику в Медоне.
Через шестнадцать дней перед ней должен подняться занавес "Олимпии". Лулу Барье и Брюно Кокатрикс собираются отменить концерты. Врачи говорят: "Она не сможет петь". Но прежде чем погрузиться в лечебный сон, который должен наконец дать ей покой, возможность отдохнуть, отключиться, Эдит запрещает Лулу отменять "Олимпию".
Врач протестует:
- Мадам, для вас выступление на сцене равносильно самоубийству!
Эдит пристально смотрит на него:
- Такое самоубийство мне нравится. Оно в моем жанре.
Через шесть дней ее переводят из больницы в Медоне в клинику Амбруаза-Паре в Нейи. Ей лучше. Главное, в чем она нуждается,- это отдых и покой. Рождество она проводит в клинике. 29 декабря выписывается и начинает репетировать в "Олимпии". Эдит Пиаф создает программу "Олимпия-61", вершину своего мастерства. Так как времени для репетиций не хватает, премьера назначается на первые числа января 1961 года.
Эдит победила все: болезнь, алкоголь, наркотики, "все забыто, сметено". Она очистилась в муках. Она осталась и навсегда останется самой Великой. И это притом, что, исполняя "Старину Люсьена", сбивается, останавливается, засмеявшись, говорит: "Не сердитесь!.." - и начинает снова.
В тот вечер Эдит впервые исполнила одну из самых тяжелых песен своего репертуара - "Белые халаты" Маргерит Монно и Мишеля Ривгоша.
Ее голос звучал очень тихо, как бы издалека:
Скоро три года,
Как ее сюда поместили,
К сумасшедшим,
Вместе с сумасшедшими...
Потом начинается бред, и Эдит поет, раскачиваясь из стороны в сторону.
"И каждый раз появляются белые халаты...".
В песне она снова видит человека, которого когда-то любила, ей грезится...
"Но возвращаются белые халаты...".
В конце Эдит кричит:
"Я не сошла с ума, я не сошла с ума..."
Невозможно было слушать, как она кричала о своем безумии. Хотелось, чтобы она замолчала, чтобы все исчезло. Не было сил выдержать, когда эта маленькая женщина в черном, раскачиваясь, кричала о своей муке! Никогда она не достигала такого величия, как в эту минуту.
Когда она умолкла, несколько секунд стояла мертвая тишина, а потом весь Париж взорвался громом аплодисментов. Ничего подобного никогда не было. На сцену к ногам Эдит летели букеты цветов. Я сидела в глубине зала, но бросилась в туалет, чтобы не сдерживать рыданий.
О ней пишут: "Она опрокидывает все представления...", "Она - Пиаф, иначе говоря, феномен, до сих пор неизвестный..."
