Искупавшись первым делом в холодных осенних водах Волги, я отправился на встречу с адвокатом Беляком. Когда мы с адвокатом Беляком стали просматривать обвинительное заключение, то я не поверил своим глазам. Там было сказано, что «свидетель Дмитриев» на допросе подтвердил все данные следствия о подготовке нацболами вооруженного восстания в Казахстане. Изучив материалы дела подробнее, мы поняли, что произошло. Оказалось, что в деле есть подлинные показания, записанные честной Кусливой, а вот в обвинительном заключении их поменяли на прямо противоположные. «В принципе, Андрей, нам это на руку. Поймаем их на вранье», — сказал Сергей Валентинович.
На заседании прокурор Сергей Вербин, долговязый молодой человек, начав было дружественно задавать вопросы (я же свидетель обвинения, то есть «свой»), вскоре прервал меня: «Свидетелю нельзя доверять, так как его слова противоречат материалам дела». То есть сами показания он не читал! И тут вступил в дело Беляк: «Ваша честь, был совершен подлог. В деле имеются подлинные показания Дмитриева, которые переписаны на противоположные в обвинительном заключении». Прокурор попросил перерыв, и когда минут через пятнадцать мы снова вошли в зал, произошло неожиданное. «Я должен извиниться перед свидетелем. Он действительно этого не говорил», — сказал Вербин. Лимонов и Аксенов заулыбались из-за решетки и подняли большие пальцы вверх.
Ключевыми в процессе стали показания Абеля. Он объявил себя автором той самой статьи «Вторая Россия» из сборника «НБП-инфо» и всей этой концепции. В дальнейшем российские спецслужбы ему этого не простили, несколько раз арестовывая и в итоге выдав латвийским «коллегам». Дал показания и Тишин, также взявший на себя вину за столь многие эпизоды дела, что Вербин не удержался и отметил: «Непонятно, почему вы не в камере с другими подсудимыми».
Разного рода нестыковок в деле было множество, и в суде оно практически развалилось. Несмотря на это, в итоге гособвинитель запросил Аксенову 12 лет, а Лимонову — 14 лет лишения свободы. Сразу после этого Эдуард завил о готовности умереть в тюрьме. Однако в итоге судья Владимир Матросов отмел все обвинения по особо тяжким статьям, вынеся при этом частные определения в адрес ФСБ и Генпрокуратуры (беспрецедентный случай) и признав подсудимых виновными лишь в покупке оружия, дал им по три года лишения свободы.
7 июля 2003 года Лимонов вышел на свободу. У ворот колонии его встречали с цветами и шампанским. Но главная встреча состоялась в Москве, где к поезду пришли депутаты Госдумы Виктор Алкснис и Василий Шандыбин, а также большая толпа нацболов. «Наше имя — Эдуард Лимонов!» — неслось над Павелецким вокзалом к удивлению прохожих и ошалевшей милиции.
Эдуарду, можно сказать, повезло — он был осужден вовремя и в нужном месте. Если бы процесс проходил в середине нулевых, после укрепления «вертикали власти», или дело попало бы к другому судье, он вполне мог получить те самые запрошенные прокурором 14 лет. Но тут сыграли свою роль как удачное стечение обстоятельств, так и, разумеется, напряженная работа защиты и самих подсудимых.
Существует конспирологическая версия, что приказ отпустить Лимонова на свободу был отдан из Кремля. Так, скульптор и художник Михаил Шемякин в одном из интервью утверждал, что это он поговорил с Путиным и тот дал такое распоряжение. Что по этому поводу думает сам Эдуард?
«Он безбожно врет. Путин не имел к этому никакого отношения, это все глупости. Шемякин вообще врет. Он пишет где-то, что он мне челюсть свернул, все это вранье. Шемякин недостоин упоминания как бледная вошь. Такой дурак, а уже старый. Я написал один рассказ, в котором используется его образ — он там называется “Алекс”.
Полная х…йня. Ни с какой колокольни Путин там не был замешан. Там был обыкновенный суд 2003 года, когда еще был силен губернатор Аяцков. Вот кто там замешан, так это он. Тогда еще Путин меньше трех лет сидел у власти. Нас привезли судить в июле 2002-го, а закончили в апреле 2003-го. И тогда еще сильные местные вожди имели влияние на свои регионы. Аяцков был одним из ярчайших таких вот локальных вождей. Он в интервью одной из иностранных газет сказал: “Верховная власть нас пытается постоянно нагнуть. Вот, к примеру, сейчас к нам привезли судить Лимонова и его товарищей. Они надеются, что суд в Саратове вынесет те приговоры, которые они не могут назначить в Москве. А мы будем судить по совести, по закону”. Его услышали местные суды, прежде всего. И поэтому был более или менее справедливый суд. Ну и спецслужбы облажались с доказательствами, поэтому три обвинительные статьи так или иначе в ходе процесса оказались бездоказательными.
А Шемякин пусть пойдет поцелует какую-нибудь скважину. На самом деле это очень характерно. Когда ты чего-то добиваешься, появляется пять-шесть претендентов, которые кричат: “Это я, я сделал!” Очень смешно».
