«Хохлы удивляют, не перестают. Евросоюзу не удалось выкрутить руки Украине и принудить ее к ассоциации с собой. Я не раз писал, что сочувствую судьбе Юлии Тимошенко, и продолжаю сочувствовать, но я рад, что евроволки не загрызли страну моего детства и юности.
Все же рщна ненька Украина оказалась неслабой страной, где в Верховной Раде развернулась тягчайшая политическая борьба. Нам, “москалям” несчастным, остается только завидовать той степени свободы политической борьбы, которую проявила Верховная Рада.
Конечно же, российские либеральные умники тотчас обвинили Раду в том, что она ничего не способна решить, однако нам известно, как споро и взяв под козырек, российская Государственная Дума способна принимать антинародные законы.
Ну и хорошо, ну и верно.
Пусть так.
Хохлы удивляют, не перестают. Вот они истые славяне.
И в Раде дерутся, аж чубы трещат, и соленым словом вдоволь пользуются, а у нас все чухонско-финская покорность тонкогубая преобладает.
Евроволки, впрочем, продолжили точить зубы, а украинцы вышли протестовать против решения президента. В тот же день, 21 ноября, начались акции протеста на Майдане, массовку на которых составили приезжие из западных областей, футбольные ультрас, студенты, либеральная интеллигенция, недовольные Януковичем киевские обыватели.
30 ноября власти разогнали с помощью спецподразделения «Беркут» студенческий лагерь на Майдане. В ответ на следующий день там собралось многотысячное вече, выдвинувшее требования отставки правительства и президента. Националисты захватили здания Киевской рады и Дома профсоюзов и попытались взять штурмом администрацию президента.
Эти события вызвали немалый интерес и волну дискуссий в стане российской оппозиции. Поначалу их сравнивали с митингами на Болотной, и беззубость белоленточных выступлений делала это сравнение явно не в пользу России. Так, бывший военкор «Новой газеты» Аркадий Бабченко опубликовал издевательский пост про переговоры под вискарь митингующих с чиновниками в администрации Януковича и последующий увод масс с Майдана на митинг куда-нибудь за Днепр.
Но не только ожесточенные бои с милицией отличали этот Майдан от первого, который был полностью мирным. Евромайдан с самого начала носил отчетливый антирусский и ультраправый характер. Символом этого стало разрушение памятника Ленину на Крещатике толпой митингующих 8 декабря, водружение в центре Киева над входом в захваченное здание горадминистрации огромного портреты Бандеры и бесконечный слэм на Майдане под крики «Кто не скачет, тот москаль». На входе в штаб Евромайдана положили красный флаг, о который входящие вытирали ноги. Хотя и многие жители Украины, включая моего деда Сергея Михайловича Гончара родом из Николаева, трудились и воевали под этим флагом в Великую Отечественную, и теперь ворочались в гробах. А дожившие с ужасом смотрели на происходящее.
В эти зимние месяцы помимо тройки официальных переговорщиков с властями глав оппозиционных партий Верховной рады — Виталия Кличко, Арсения Яценюка и Олега Тягнибока — стали известными и лидеры радикалов. В первую очередь возглавивший созданный из нескольких националистических структур «Правый сектор»[8] Дмитрий Ярош. «Правосеки» оказались довольно специфической организацией. В отличие от сельского западенского национализма «Свободы» эти ребята объявили себя «патриотами-государственниками» Украины, не делившими ее жителей по национальному признаку, а также выступили против сближения с ЕС и вступления в НАТО. Именно «правосеки» и составили костяк уличных бойцов Майдана.
Это сразу отвратило от Майдана симпатии значительной части российской оппозиции. Хотя были и исключения, некоторые поехали в Киев бороться «за нашу и вашу свободу». И даже бывший член НБП Дмитрий Ревякин, вдохновленный энергией бунта, написал песню в соавторстве с группой «25/17»:
После начала «Русской весны» в Крыму и в Донбассе Дмитрий, правда, пересмотрел свое отношение к происходящему и поддержал восстание Юго-Востока, попросив обратить внимание в песне не столько на «команданте Яроша», сколько на «хлынут реки алые». Причем он оказался не одинок — многие, изначально рассматривавшие Майдан как народное восстание, потом поменяли свои взгляды.
