Так что сразу же после выпускного, я должна была идти устраиваться на работу. Признаться, я была этому очень рада, потому что, начав зарабатывать, я смогу дать маме передышку и отдых. Пора ей уже отдохнуть, потому что все эти пять лет она пахала как проклятая, чтобы я смогла учиться. Я естественно устроилась на работу по вечерам, но маме это не понравилось, и она попросила меня уволиться, аргументируя это тем, что мне нужно учиться. Ей я пообещала, что уволюсь, но сама продолжила работать. Ну а теперь отдыхать должна мама.
— Какая же ты у меня красивая, — мама умилённо сложила руки на груди, увидев меня, когда я собиралась на собеседование по работе. — Папа гордился бы тобой, жаль, что он так и не увидел тебя, — от воспоминаний о папе у мамы на глазах появились слёзы.
— Он меня видит, — тихо прошептала я, обнимая маму, — видит и гордится. Гордится нами обеими.
Да, мой папа не дожил до моего рождения всего неделю. Папа работал спасателем и героически погиб на пожаре. Теперь у нас в память о нём есть лишь медали, грамоты, да фотография. Мама рассказывала, что папа очень ждал моего рождения. И что в отличие от многих мужчин мечтал именно о дочке. Мечтал, что будут растить свою маленькую принцессу. А когда УЗИ показало, что будет девочка, был на седьмом небе от счастья. Но от так и не смог взять меня на руки, а я так и не смогла почувствовать тепло папиных рук. Так и не узнала отцовской любви и не произнесла заветное слово папа.
Я часто прихожу к нему на кладбище и часами разговариваю с ним, искренне веря, что он меня слышит. Я верю в то, что он мой ангел хранитель, который меня бережёт и охраняет всё это время. Мои мама и папа, мои ангелы хранители. Мама здесь, на земле, а папа на небе.
— Ну, всё, — я поцеловала маму в щеку, — я пошла.
— Удачи доченька, — мама тоже меня поцеловала.
Глубоко вздохнув, я вышла из дома.
Погода была просто отличная. Светило яркое солнышко, тёплый июньский ветер гулял в моих волосах, сооружая свою незамысловатую причёску. До работы был ещё целый час, поэтому я шла не спеша, наслаждаясь погодой и спокойствием.
Я подошла к пешеходному переходу и стала ждать разрешающий сигнал светофора. Но тут, неожиданно сзади меня выбежал малыш лет трёх и не глядя по сторонам уверенно зашагал по пешеходнику.
А дальше всё как в замедленной съёмке, повернувшись, я вижу, что на него несётся чёрный увесистый внедорожник. Слышу визг тормозов, видимо водитель заметил его и пытается затормозить. Только вот не так-то просто остановить огромную машину на большой скорости. И я, не раздумывая бросаюсь вперёд и хватаю малыша, падая при этом на землю сама. Всего каких-то пара сантиметров отделяют нас от машины. Но столкновения не происходит, машина проносится мимо нас, не задевая.
— Мамаша, — с этими словами из внедорожника выбегает высокий мужчина и словно ураган мчится в мою сторону. — Вы хоть понимаете, что за детьми смотреть надо! — рычит он на меня. — Я его задавить мог по вашей милости! — высокий, накаченный, спортивный, он возвышается надо мной словно гора. Огромная, устрашающая гора.
Тут на горизонте появляется бабушка лет семидесяти и тоже бежит к нам.
— Спасибо тебе доченька, — причитает она, — схватив ребёнка на руки. Я не увидела, как он убежал от меня, такой проворный. Маму его сегодня срочно в больницу увезли, а я с ним осталась. В магазин пошли, он и убежал. Спасибо тебе доченька, — она начала целовать мальчика, утирая при этом слёзы.
— Всё нормально, — я ей улыбнулась, искренне радуясь тому, что всё закончилось хорошо. — Идите домой, — говорю я ей, видя, что её всю буквально трясёт от страха. Какая-то женщина, которая в этом момент тоже стояла на пешеходнике вызывается помочь старушке и они уходят.
— Так это не ваш ребёнок? — вступил в разговор мужчина, протягивая при этом руку, чтобы помочь встать.
— А вы всегда сначала кричите, а уже потом выясняете что и как? — решаю я его по отчитывать. — Ой, — при попытке встать чувствую резкую боль в ноге.
— Что с вами? Идти можете? — интересуется он.
— Не знаю, — снова пытаюсь встать и снова резкая боль. Вся моя нога ободрана и в крови, перемешанной с пылью.
— Так вам нужно срочно в больницу, — он подхватывает меня на руки, словно пушинку и несёт к своей машине. — Меня, кстати, Роман зовут, — представляется он, протягивая при этом руку, — а как вас зовут, отчаянная незнакомка?
— Марина, — отвечаю я. — Кстати, вы не могли бы ехать медленнее, — прошу его я, заметив на спидометре цифру больше 120 км. — Или вы сегодня ещё не всех сбили? Сколько у вас ещё жертв в планах?
— О, да мы ершистые, — смеётся он.
— А здесь ничего смешного нет, — продолжаю я отчитывать его, совсем не понимая, откуда у меня сейчас такая смелось. Наверное, это шок, да, я нахожусь в шоке, только так это можно объяснить. — Если бы вы ехали с нормальной скоростью, всего этого не произошло бы. Но вы неслись как сумасшедший!
— Это Москва, девочка, здесь все так ездят! — отвечает он, видимо совсем не чувствуя своей вины.
— Вот поэтому и происходят эти аварии и несчастные случаи! — не унимаюсь я.