Во мне снова вскипает негодование и злость, едва я представляю, что могло произойти с малышом, не окажись я рядом. Какое страшное горе могло произойти в семье этого мальчика.
— Приехали, — бурчит он, когда мы останавливаемся напротив какой-то частной клиники.
Затем снова берёт меня на руки и несёт внутрь.
— Доброе утро Роман Аркадьевич, — приветствует его девушка на ресепшене.
— Оля, — обращается он к ней, — попросите Аркадия Николаевича срочно спуститься. Здесь у девушки травма, возможно перелом. — Он кладёт меня на кушетку, пока Оля звонит по телефону и просит какого-то Аркадия Николаевича.
— Что случилось? — едва двери лифта раскрываются, с этими словами ко мне бежит доктор. — Рома? — обращается он к моему спутнику. — Что произошло?
— Девушка ребенка из-под машины спасала, сама упала, жалуется на ногу. Посмотришь? — объясняет Роман.
— Хорошо, — соглашается доктор, — здесь больно? А здесь? — он задаёт вопросы, параллельно ощупывая мою ногу.
— Ай, — вскрикиваю я.
— Так, — качает головой доктор, — нужен рентген. Оля, позвоните Маргарите Петровне, сообщите, что я везу к ней пациента. А ты, — обращается он к Роману, — жди здесь, у меня к тебе серьёзный разговор.
После этих слов, Аркадий Николаевич увозить меня на рентген, а затем, после получения результата к себе в кабинет.
— Та-а-ак, — растяжно произносит он, рассматривая снимок, — перелома, слава Богу, нет, но есть сильный ушиб и повреждение мягких тканей. Сейчас мы вас оформим в стационар, и будем вас лечить.
— Извините, но я не могу, у меня нет таких денег, чтобы лежать в такой клинике, — протестую я.
— Так, это даже не обсуждается! — протестует доктор. — То, что перелома нет, не значит, что всё хорошо, поэтому медицинская помощь нужна срочно. А на счёт денег не беспокойтесь, — он мне дружелюбно улыбается, — не всё решают деньги! А теперь хватит болтать, давайте вас лечить.
Дальше начинается моё катание по кабинетам, анализы, процедуры, уколы. Я лишь успеваю сообщить маме, где я и что со мной. И только ближе к вечеру меня привозят в палату. В шикарную одноместную палату. Где меня ждёт ужин и огромный букет цветов.
— Ого, — произношу я, — едва остаюсь одна. — Ничего себе, сервис.
Тут снова начинает звонить мой сотовый. Мама. Беру трубку, стараюсь говорить, как можно спокойнее, чтобы её не расстраивать.
— Доченька, — слышу, что мама очень взволнована, — ты как, как себя чувствуешь?
— Всё хорошо, мамуль, не беспокойся, — пытаюсь успокоить её я. — Я сейчас в палате, доктор говорит, что всё будет хорошо, перелома нет. Так что скоро я буду дома.
— Девочка моя, я так испугалась за тебя, — всхлипывает мама, — ты не волнуйся, я твоему ректору позвонила, всё рассказала, он обещал предупредить своего друга. Так что выздоравливай моя родная.
— Спасибо, мамочка, я очень тебя люблю, — я целую её в трубку. — А теперь иди, отдыхай, сегодня был трудный день. Я тоже пока посплю, мне сделали укол, спать хочется.
— Конечно, милая, спокойной ночи, — мама нехотя кладёт трубку.
Да, мне нужно поспать, пока действует обезболивающее, потому что потом, я чувствую, будет не до сна.
Я поудобнее устраиваюсь на кровати, закрываю глаза, но тут снова начинает звонить мой телефон. Нинка, моя подружка. Про неё-то я забыла. Обещала же я ей позвонить, как только всё прояснится с работой. Всё рассказать. Так она мне уже двадцать раз звонила. Вот нетерпеливая.
— Марина! — кричит она в трубку. — Ну, наконец-то, ты куда пропала? Маме твоей звоню, она про какую-то аварию говорит, плачет, что случилось?! Ты как? Ты где? Что с тобой?! — тараторит она, словно пулемёт.
— Я в больнице, — отвечаю я, — под машину попала, но сейчас уже всё хорошо.
— Ничего себе хорошо! — выкрикивает подружка, — ты и под машину, с твоей-то осторожностью. Как это произошло!?
— А вот так,.- с этих слов я начинаю свой рассказ.
— Ничего себе! — вздыхает Нина, — тебе не в архитектурный надо было идти, а в спасатели, как твой папа! И как он, красивый?
— Кто? — искренне не понимаю её вопроса.
— Ну, этот, Роман, — поясняет она.
— Я не знаю, я его не рассматривала, — грубо отвечаю я, — от одной мысли о нём, мне хочется его прибить, за его безответственность и лихачество.
— Да ладно, — не понимает она, — вот если бы меня на такой крутой тачке сбили, я бы обязательно его рассмотрела.
— Нина, ты не исправима! — смеюсь я. — Но мне, если честно его больше прибить хотелось, чем рассматривать! Да и зачем всё это? Он наверняка уже и забыл про эту аварию и снова на своём внедорожнике по Москве гоняет!
Но как же я ошиблась. Едва я произнесла эти слова, как дверь в мою палату открылась, и на пороге появился Роман с огромным букетом красных роз.
— Я тебе потом перезвоню, — говорю я в трубку и нажимаю сброс.
— Вы? — произношу почти неслышно даже для себя, искренне удивившись его визиту.
— Добрый вечер Марина Владимировна, — он входит в палату, закрыв за собой дверь. — Я решил приехать, навестить вас, узнать как ваше самочувствие, не нужно ли чего?