Я почувствовала запах агента Мартина еще до того, как заметила его входящим в дверь. От него пахло фенхелем и солнцем, что совершенно не вязалось с его суровым, грубоватым характером.
— Как у тебя дела? — спросил он тем же серьезным, глубоким голосом.
Застигнутая врасплох его вопросом, я спросила: — Что?
Он подошел ближе к дивану. — Полагаю, миссис Элиза Холт была тебе дорога? Как ты восприняла известие о ее смерти?
— Справляться — это хорошо. Потерять дорогого человека тяжело. — Он изучал мое лицо, словно что-то искал, но я понятия не имела, что именно.
— Так и есть. Я потеряла маму около десяти лет назад. — Как только эти слова слетели с моих губ, я стиснула зубы. Зачем я ему это сказала?
Он снова откашлялся, и у меня возникло ощущение, что он нервничает. Странно.
— Ты была близка со своей матерью? — Вопрос прозвучал пытливо, как будто его действительно волновал ответ.
— Очень. Я была близка с ней и моим братом… — Я оборвала себя. Боль пронзала меня каждый раз, когда я думала об Орионе. Он предал меня сильнее, чем кто-либо за всю мою жизнь.
— Твоим братом. Орионом. — Агент Мартин закончил предложение за меня.
— Да. — Я встала, желая поскорее закончить этот разговор. — Мне, э-э, пора идти. — Я без необходимости указала на дверь, чтобы прояснить ситуацию.
Он выпрямился и сделал шаг назад. — Конечно. Я не хотел тебя задерживать. Но если тебе когда-нибудь понадобится выговориться, я умею слушать.
— Хорошо. Спасибо. — Неуклюже я обошла его и направилась к двери. Его пристальный взгляд покалывал мне спину, пока я не поднялась по лестнице и не скрылась из виду.
12
КЕЙД
Мы были легкой добычей здесь, в этом открытом поле. Ловушка чародейки была настолько очевидной, что казалась нелепой. «5-й Круг», должно быть, идиоты, если они решат появиться сегодня вечером. В то же время, без всех этих «Грешных Святых» гибридов, которые множат нашу численность, Векс мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы одолеть нас. Я ставил пятьдесят на пятьдесят, что они объявятся. И если они это сделают, пятьдесят на пятьдесят процентов шансов, что мы выберемся отсюда живыми.
Пока мы ждали, мое внимание постоянно возвращалось к Эмме. То, что она отправилась на то задание, и только Зейн мог защитить ее, сломало что-то внутри меня. То, что она была вне моей досягаемости, почти свело меня с ума от страха потерять ее. Лукасу было ненамного лучше, и той ночью мы поклялись, что никогда не позволим этому случиться снова. Только через наши трупы эта женщина когда-нибудь снова расстанется с нами.
Я никогда ни в ком раньше не нуждался, по крайней мере, до Эммы. Теперь я жил ради ощущения ее эмоций, бурлящих в моей груди, ради каждого взгляда, который она бросала на меня, ради прикосновения ее кожи к моей. Она была всем моим миром.
Потеря мамы Холт еще больше усилила мою потребность оберегать Эмму. Боль потери все еще терзала и сжимала мою грудь. Мама Холт была самым близким человеком, похожим на настоящую мать — та, кто лелеяла и заботилась, в отличие от моей биологической матери. Она должна была остаться под нашей защитой.
Гнев вскипел во мне. Мы предупредили остальных, что «5-ый Круг» может попытаться отомстить. Какого черта они не послушались? А теперь было слишком поздно.
Мою кожу покалывало от внезапного осознания того, что нас окружают люди. Они пришли. Эти тупые ублюдки попались в эту очевидную засаду.
Я направил первую волну магии на нашего врага, и остальная часть «Пенумбра» последовала моему примеру. У нас была одна работа сегодня вечером, и она заключалась в том, чтобы дать Ви, Дэмиену и Андре время, необходимое им, чтобы сбросить этого ублюдка, фейри — пророка, в Подземный мир.
Я мог определить момент, когда он появился. В воздухе повеяло холодом, и темные ведьмы атаковали нас всерьез, как будто знали, что сегодня вечером они победят. Эти придурки набросились на нас, разбрасывая чернильную магию во все стороны.
Зейн использовал свою вампирскую скорость и силу, чтобы прорваться сквозь них, в то время как я разбил их щиты магией фейри, а затем забил их до смерти. Костяшки моих пальцев были разбиты и кровоточили. Я не стал тратить энергию на заживление ран, а вместо этого упивался болью, позволяя ей насыщать меня.
Повсюду вокруг ночь была освещена магией и заклинаниями, пронизана рычанием и визгом. Я краем глаза следил за Эммой, которая защищала Лукаса в его измененной форме, пока я сражался. Она была сильной, опытной женщиной, которая могла защитить себя. Но знание этого не помешало мне чрезмерно защищать свою невесту.
Я ухмыльнулся при мысли о нашей предстоящей свадьбе и нанес удар, который выбил зубы моему противнику. Другой ведьмак развернулся ко мне и ударил меня в плечо заклинанием, которое прожгло мою рубашку и въелось в плоть. Я застонал, когда разверз землю у него под ногами, и он был проглочен целиком.
