Черты лица Ориона исказились от отвращения. — Ты монстр. — Он сплюнул на землю. — Им просто нужна ты, Эм. Они всегда хотели тебя, не меня. Если бы не мама… — его голос дрогнул. — Если бы не мама, с тобой бы уже давно разобрались. Ты убила папу, Эм, и мама тоже была бы до сих пор жива, если бы не ты.
— Это все ложь, Орион. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я никого не убивала. — Я умоляла его, когда двое головорезов Форреста начали приближаться с обеих сторон. Было маловероятно, что я переманю брата на свою сторону, но то, что он говорил, было безумием. Я не убивала нашего отца. Он погиб в результате несчастного случая — пожара в доме. Все
Один из ведьмаков попытался схватить меня, но я увернулась. На полном ходу я побежала к стене дома в поисках укрытия. Смех вырвался из группы за секунду до того, как жестокое заклинание ударило меня прямо в спину. Боль обожгла мою кожу. Моя голова с тошнотворным стуком ударилась о камень, и я со стоном растянулся на мокрой земле.
— Поднимите ее! — рявкнул Форрест.
Сильные руки сжали мои предплечья, и меня подняли на ноги. Небо разверзлось, за считанные секунды намочив мои волосы и облепив ими лицо. Это было оно. Я попалась на уловку Ориона, и моя жизнь закончится этой ночью.
Все эти годы борьбы за выживание, бегства и пряток казались пустой тратой времени. Если моя жизнь действительно закончится именно так, то какой в этом смысл? Последние несколько лет прошли как в тумане, пока я не наткнулась на одинокий особняк посреди проклятого леса и обитающих в нем призраков. Попасть в плен к боссам Синдиката «Пенумбра» было самым ярким событием в моей зрелой жизни. Насколько это было печально?
В памяти всплыли горячие золотистые глаза Лукаса. Его мускусный сосновый аромат заполнил мой нос. Мои вкусовые рецепторы расцвели от корично-ванильной сладости поцелуев Зейна. Даже до боли красивые мелодии пианино Кейда звучали у меня в ушах.
Почему я оставила их?
Ради Ориона. Найти ответы и в одиночку встретить свое будущее. Искать таких же, как я.
Ледяные глаза Форреста впились в мой пристальный взгляд. — Ты слишком сильно ударилась головой? Неважно.
Я плюнула ему в лицо, и он скривился. Мою слюну быстро смыли струи дождя.
Орион крикнул позади Форреста: — Тащите ее. Пошлите уже!
В голове прояснилось достаточно, чтобы сработал инстинкт самосохранения. — Нет! — Я закричала. Я пнула одного из державших меня головорезов и укусила другого за запястье. Металлический привкус крови покрыл мой язык. С проклятием парень стряхнул меня с себя.
Перед глазами у меня возник кулак Форреста. На моем лице вспыхнула агония. Затем наступила темнота.
Забвение.
БОНУСНАЯ СЦЕНА — КЕЙД
Мои пальцы скользили по клавишам пианино, выводя меланхоличный отрывок классической музыки. Я пытался раствориться в каждой ноте. Позволить каждому аккорду поглотить все мое внимание. Любое отвлечение от утомительного процесса заживления приветствовалось. Выздоравливание было сущей ерундой.
Я не играл эту мелодию много лет, но моя мышечная память никогда не позволяла полностью забыть ее. Музыка была, пожалуй, единственным хорошим воспоминанием моего детства. Каким-то образом я превратил неустанные тренировки и практические занятия в свое личное спасение. Я рано понял, что единственный способ предотвратить наказание, которое следует за каждой ошибкой, — это перестать совершать ошибки. Пианино стало моим миром — и я наслаждался им.
Я приостановился над клавишами. Мои способности фейри уловили эмоции обиды, ужаса и решимости, поднимающиеся по чердачной лестнице. Такая смесь чувств могла исходить только от одного человека.
С внутренним стоном я повернулся на скамейке и стал ждать волка. Его каштановые волосы появилась из-за угла. Заметив меня, он остановился, скрестив руки на груди. От него исходил трепет. Он явно чего-то хотел, но я не был гребаным телепатом — по крайней мере, с другого конца комнаты. Ему пришлось бы сказать мне, зачем он искал меня.
Лукас провел рукой по затылку. — Я почти готов отправиться на поиски Эммы. Но я… — Он поморщился. — Мне нужно знать, веду ли я себя глупо, и она действительно завязала со мной, или есть ли еще какая-то надежда. Что она чувствует ко мне?
Я уставился на своего избранного брата, делового партнера и друга. Этот человек, который жестоко дрался на ринге, но открыл свое сердце маленькой ведьме — гибриду — и обжегся. Я мог бы положить конец всей этой ерунде между ним и Эммой прямо сейчас. Если я солгу и скажу ему, что она ничего к нему не чувствует, бросит ли он ее?
Он разочарованно вздохнул. — Ну?
Я колебался, разрываясь на части. После боя с «Затмением» и «5-тым Кругом» я задавал себе много вопросов, хотя к одному, в частности, я продолжал возвращаться. Почему я спас Эмму?
