— Слегка.
— У меня нет причин тебе не верить. Конечно, мне кажется, что твое решение странное, не поддается объяснению. Но… тебе в силу опыта и знаний виднее.
Вот как! Я молчала и не знала, что сказать ему. «Спасибо, что доверяете?». Нет, это глупо.
— Вот и хорошо. По поводу денег. Я впишу это в отчет по окончанию миссии как дополнительные затраты.
— Твой брат похож на тебя? — спросил он.
— Мы в рейтинге гильдии периодически смещаем друг друга, много соперничаем. Но почти равны, просто где-то лучше я, где-то он. Он — профессионал.
— Просто интересно, кто этот человек, выросший рядом с тобой. Какой у него характер.
— Он… упрямее меня, но мягче. Я более прямолинейна, он же более хитер. Но ему можно доверять.
— Я понимаю. Вопрос вообще не в доверии. Хотя, конечно, внутри меня сложно и все протестует, что еще один человек приближен к нашим проблемам.
— Ерунда. Он не будет ни во что посвящен. Он сделает ровно столько, сколько я попросила. Он не задает лишних вопросов.
— Полагаю, тебе не хватает этого от меня?
Я отпила вина и чуть дернула уголком губ в улыбке.
— Полагаю, вы не мой брат.
— Я очень рад, что я не твой брат, — неопределенно сказал он, заставив меня гадать над смыслом этих слов.
— Быть моим братом — определенное преимущества. Никому не разрешено со мной столько спорить сколько ему. И обзываться… и… дурачиться.
— Не представляю тебя, чтоб ты дурачилась.
— Это весело. Мы валяем друг друга в грязи, он поднимает меня через плечо и швыряет обычно в Люшери, а я не могу вырваться.
— Не знаю, что более странно: то, что ты не можешь вырваться, и что ты называешь это дурачиться.
— Я же ассасин из семьи ассасинов, рано осталась без родителей. А у вас «дурачиться» означает что-то другое? У вас было счастливое детство при вашем отце? — спросила аккуратно я.
— Относительно, на сколько возможно. Но для в это понятие входило убежать от наставника, накидать лягушек в кровать сестрам, стащить меч у кого-нибудь из охраны.
— Стащить меч…
— Да-да, такие забавы. Когда проходил обучение в штабе ассасинов, чтоб получить военную подготовку, мы метали лезвия в…
— Где?
— Борделе.
— Они же запрещены! — воскликнула я, удивившись самой себе, что поддалась эмоциям и обсуждаю такие глупости.
— Официально. Разные лаундж-зоны не запрещены, чайные с кальянами. Там существует несколько видов меню.
— А лезвия метали зачем? И в кого там метать…
— Незаметно, бесшумно мимо девушек там, задевая их предметы гардероба, чтоб лямка сползла или юбка снялась.
— Ну вы и хулиган!
— Я таким больше не помышляю.
— Разумеется, ведь девушки сами готовы снять одежду в ваших покоях. Неужели это не скучно? Не надоело?
— Что именно?
— Когда-то каждый день, вернее каждый вечер или ночи, девушка сама приходит, и вам не нужно ничего делать даже для ее раздевания.
— Я иногда раздеваю их, если успеваю.
— Бедный король! Не успевает раздеть даму, ведь она раздевается сама, — рассмеялась я, почувствовав при этом дискомфорт в груди.
— Да, это все предсказуемо, и им нужен лишь факт ночи с королем, а не я сам. И ко мне не каждую ночь они приходят, если ты не заметила.
— Я не проверяю ваши покои каждый день, ваше величество.
— Я заметил, — усмехнулся он и прикрыл глаза. — Еще вина?
— Нет, благодарю.
Он забрал у меня пустой бокал и поставил на стол. А мне в руки дал папку с бумагами.
— Что это?
— Список семей сватающих дочерей ко мне.
— У меня есть такой.
— Нет, это список для меня. Что-то вроде резюме.
Я хихикнула и открыла. Тут были фотографии, рост, вес, состояние здоровья и, какой кошмар, зубов даже. Перечислены увлечения, количество ухажеров, любимый цвет и блюда.
— Вау! — протянула я. — Это поинтереснее чем досье из штаба. Хм… первый размер груди, — прочитала я у одной из девушек. — Но при небольшом росте в метр пятьдесят выглядит гармонично и аристократично. Это…
— Мерзко? — спросил Шафран.
— Да. Мне жаль их. Будто они кобылы племенные.
— Уверен, у них есть подобная информация обо мне.
— Очень подробная? — усмехнулась я.
— О, нет! Обсуждать то, что в штанах не принято.
— А то, что в лифчике принято?
— К сожалению. Я не в восторге от этого.
В покоях резко раздался стук, мы одновременно посмотрели в сторону двери.
— Заходите, — скомандовал Шафран.
В дверях показался распорядитель покоев Герберт. И какая нелегкая его принесла? Он хмуро глянул на меня, осмотрел тут все деловито, пока кланялся королю. Скользнул взглядом по моим рукам, держащим документы и дистанции на диване между мной и Шафраном. В его глазах заиграло удивление, а затем… что-то похожее на облегчение либо небольшую радость. Нет, ну он серьезно думал, что я тут раздеваюсь перед его величеством? Хотя, о чем это я. Герберта можно понять, мы сами недавно обсудили, чем тут занимаются девушки.
— Ваше величество, прошу простить меня за беспокойство. Но дело очень важное. Разрешите с вами наедине переговорить?
Я ничего не говорила, но приготовилась встать. Напрасно, однако.
— Можешь говорить в присутствии Николетт, Герберт.
Тот покосился на меня недоверчиво, выдерживал паузу, словно прикидывал можно или нет.
