— Я… не осмелился бы вас беспокоить по пустяку. Но мне больше к кому пойти… и все же… я не очень хочу, чтоб разговор касался еще кого-то. Опасаюсь за… безопасность.
— Ты что же? Боитесь Николетт?
— Я не хочу ставить никого в неловкое положение. Я, действительно, удалюсь в покои.
— Останься, — мягко, но властно приказал Шафран, и я осталась сидеть на месте.
— Ваше величество, не сочтите за наглость, что беспокою вас по ерунде, но не к кому мне больше пойти.
— Я весь во внимании, Герберт.
— Одну из горничных дворца обвинили в краже и уволили. Понимаю, что нужно радоваться милосердию, что не казнили. Но девчонка ни в чем не виновата, клянусь.
Если бы я себя не умела контролировать, то я бы открыла рот. Нет… я бы от удивления закинула бы нижнюю челюсть в самые недра земли.
— О ком идет речь? — заинтересованно спросил Шафран, уже догадываясь, чье имя прозвучит.
— Латифа, ваше величество. Была одной из горничных Николетт. Но… я готов поручиться за нее. Она не виновата, ее подставили. Я уверен.
На долю секунды его взгляд метнулся на меня. Он считает, что я подставила Латифу, потому и не хотел при мне говорить. Считал еще раньше, что я хочу спать с королем, могу иметь влияние и ее действительно выгонят.
Либо, если она, правда виновата, то он ее выгораживает.
О, Судьба! Как все запутано! И почему я стала вспоминать госпожу Судьбу так часто? Может в этом есть какой-то знак? О, нет! Какой знак еще. Я не верю в знаки и даже не думаю о них.
То, как он опасливо на меня оглянулся. Либо он боится меня, что я раскрою все его грязные тайны, либо ненавидит за поломку судьбы Латифы. Которую, вообще-то, я не устраивала! Меня так раздражает, что почти все тут подозревают меня в чем-то.
Шафран молча смотрел на него, на меня. Я хотела бы поговорить с Гербертом, но без Шафрана. И я бы не хотела, чтоб сам король дал понять, что в курсе, что я пытаюсь что-то изменить. Я тяжело выдохнула, и сжала кулак. Шафран понял меня.
— Я изучу это, Герберт. И дам ассасинам разобраться, но… не разглашайся, что ты просил у меня это.
— Я думаю, что Герберту, также, не стоит распространяться о том, что он ходил к вам, ваше величество, — сказала я.
— Николетт права. Никому не говори.
Распорядитель покоев несколько раз моргнул ошарашенно глядя на меня, но кивнул.
— Благодарю вас, ваше величество.
— Можешь идти.
Герберт удалился, я повернулась к королю и задала, волнующий меня вопрос:
— Почему он пришел с этим к вам? Немного…
— Не по рангу? Он помнит меня маленьким мальчиком. Я вырос на его глазах, тогда он еще не был распорядителем покоев, скорее закупками для покоев занимался. Ну там, мыло, шампуни, средства для мытья стекол. Следил за горничными. Его карьера строилась на моих глазах. Я оставил его, так как доверяю ему. Ты ему не доверяешь?
— Не знаю.
Еще бы неделю назад сказала, что точно нет и никогда не буду. Но теперь? Это было пограничье.
— Я поговорю с ним.
— Но…
Шафран ухватил меня за кисть руки, затем его глаза расширились от понимания, что он сделал. Мы не в катакомбах. Я не разрешала ко мне приближаться. И я… слегка сжала его ладонь в ответ, увидела какой-то проблеск надежды на его лице, почувствовала, как сдвигаются его пальцы по моей ладони. Время словно замедлилось.
И я снова ускорила его, отпуская его руку и направляясь к двери. Я не отмахнулась от его прикосновения. Но мне правда нужно было идти.
— Спокойной ночи, ваше величество.
— Спокойной ночи, Николетт, — прошептал он невыносимо печально.
И я выскользнула из покоев, нагнать одного из самых противоречивых людей в этом дворце.
Я быстро, но бесшумно шагала по коридорам дворца, стараясь догнать Герберта. У меня получилось, он далеко не ушел.
— Господин Герберт, — тихо окликнула я его.
Он вздрогнул, развернулся и опасливо смотрел на меня.
— Госпожа Николетт?
О, надо же! К госпоже вернулся. За шкуру свою дрожит или он тогда обвинять меня горазд был только под эмоциями. Я огляделась на охранников, безмолвно патрулирующих коридоры и сказала то, что он явно не ожидал услышать:
— Мне не нравятся простыни в моих покоях. Я хочу их заменить.
Сначала я увидела в нем непонимание, затем раздражение, а в конце усталость.
— Какие вы простыни хотите?
— Я не разбираюсь. Но такие какие у меня сейчас — не подходят.
— Госпожа Николетт…
— Я считаю, что вы должны посмотреть и оценить их.
— Вы предлагаете мне посмотреть ваши простыни? — теперь у него был шок и ужас на лице.
— Да. Вы идете?
Он еле заметно кивнул и последовал за мной. Я плотно закрыла дверь своих покоев. Герберт уже преодолел половину комнаты, направляясь к спальням.
— У вас аллергия на что-то? — спросил он.
Он правда ничего не понял?!
— Остановитесь! Все с ними в порядке. Я не захотела с вами общаться при охране.
Распорядитель медленно повернулся ко мне, сглотнул, но быстро взял себя в руки. Он, что, решил, я убью его сейчас?
— Расслабьтесь, мы не враги. Во всяком случае, я надеюсь.
— Я уже не знаю, на что мне надеться, — ответил он.
— Почему вы готовы поручиться за Латифу?
— Она мне почти как дочь. И… она правильная.
— Правильная?
