Но мироздание как-будто отвернуло от нее прищуренное око, потому что Керри сквозь грохот крови в ушах слышит голос учителя физкультуры, зовущего ее по имени.
Кажется, она что-то забыла в зале.
Диксон тоже это слышит, поэтому останавливается, тяжело дыша, не выпуская ее из рук.
Керри, воспользовавшись его промедлением, открывает рот, чтоб позвать на помощь, но не успевает. Крепкая широкая ладонь намертво запечатывает ей губы, глаза в темноте горят дико и страшно.
Диксон жестом приказывает ей молчать.
Керри молчит. Молчит и резко дергается из его рук, вырывается, бежит прочь, спотыкаясь, оправляя на ходу юбку, пытаясь привести в порядок перекрученный напрочь лифчик, приглаживая встрепанные короткие волосы.
Она уверена, что выглядит сейчас невероятно дико, с глазами, полными слез, горящими от ужаса и стыда щеками… И насквозь мокрыми от возбуждения трусами.
Эта последняя деталь выносит ей мозг окончательно, и девушка, не отзываясь на голос учителя, несется прямиком к выходу из школы, забыв там и сумку, и учебники.
Плевать, на все плевать! Главное, поскорей! Главное, подальше! Главное, не оглядываться!
Вечером дядя находит ее сумку и вещи возле двери, и, громко удивляясь разгильдяйству, приносит ей в комнату.
Керри обрывает сердце от ужасного осознания: Диксон знает, где она живет.
Весь вечер она не выходит из комнаты, не подходит к окну, опасаясь увидеть его высокую мрачную фигуру в безразмерном худи и капюшоне, надвинутом так, чтоб скрыть волчий блеск глаз.
***
Неделю ничего не происходит. Керри, понимая, что надо что-то делать, тем не менее, никому не решается ничего сказать.
Ей страшно и стыдно.
И ночами мучают кошмары, наполненные грубыми, настойчивыми тактильными ощущениями.
Как будто он здесь, с ней, рядом. И от этого болит грудь, немеют губы и ноет низ живота, наливаясь каменной тяжестью.
Керри просыпается в поту, словно наяву ощущая на себе дикий темный взгляд.
И да, она совсем не хочет знать, что было бы, если б его не остановил тогда учитель.
Как это было бы.
Она делает успехи в спорте, поэтому на длинный уикэнд ее приглашают на соревнования в соседний город.
Живут и тренируются спортсмены эти несколько дней в специальном хостеле, что сняла Федерация.
Он в нескольких часах пути от города, на берегу прекрасного озера. Купаться еще рано, но вот гулять в свободное от тренировок время очень приятно.
Кругом почти нетронутая дикая природа, и на озеро прилетают дикие гуси.
Керри вылетает с соревнований в предпоследнем туре, но не огорчается.
Она понимает, что недостаточно старалась, и вообще чудо, что ее заметили и пригласили. Ну не будет она чемпионом штата по художественной гимнастике, и ладно.
Вечером озеро особенно тихое.
Луна горит, отражаясь в воде, и создавая невероятный сюрреалистичный пейзаж.
Керри кажется, что она в сказке, в каком-то другом, волшебном мире, и вокруг все ненастоящее.
Может, именно поэтому она не сразу реагирует, когда видит неподалеку от себя знакомую высокую темную фигуру.
Керри какое-то время просто смотрит, как Диксон приближается к ней, все еще, похоже, искренне считая его частью пейзажа, или частью своей фантазии, ведь из головы он у нее ни на секунду не выходит, даже во время соревнований.
Диксон застывает на секунду, смотрит на нее, как и она на него, как на привидение, похоже, совершенно не веря, что она настоящая. Одет он в темную куртку, в руках винтовка, на поясе куча всяких необходимых охотнику мелочей.
Керри внимательно и даже с удовольствием изучает его крепкую жилистую фигуру, широкие плечи, взлохмаченные волосы, думая о том, что она никогда его не видела ни в чем другом, кроме его грязного худи. Странно, что он ей привиделся в другой одежде…
О Боже! Он ей не привиделся! Он реально здесь! Они идет к ней! Прямо к ней! Прямо сейчас!
Керри явственно ощущает, как дрожат ноги, как бьется быстро и заполошно сердце, разворачивается и бежит к корпусу. Быстрее, быстрее назад!
Ощущает резкий рывок, и, уже падая на землю, понимает, что не успела.
Диксон наваливается сверху, тяжело дышит, жадно и радостно разглядывает ее испуганное лицо.
Керри понимает, что кричать бесполезно, место довольно безлюдное, и на помощь к ней никто не придет, поэтому решает попытаться уговорить его, образумить.
Открывает рот, мимолетно удивленно понимая, что это будет первый раз практически, когда она сама с ним заговорит, шепчет тихо и умоляюще:
— Диксон, Диксон, отпусти, отпусти пожалуйста, не надо так, слышишь? Не надо…
Но, видимо, она не находит нужных слов, потому что Диксон прерывает ее лихорадочный бред в присущей ему грубой манере.
Поцелуем.
Керри, осознавая, что сделать она ничего больше не сможет, чтоб защитить себя, лишь обреченно стонет, когда он отрывается от ее губ для того, чтоб оставить отметины на ее шее, груди, животе, легко высвобождая ее из олимпийки, стаскивая спортивный лифчик.
Он не особенно торопится, как будто понимая, что искать ее сейчас никто не будет, что им не помешают.
Ночная трава холодит голую спину, спортивные штаны на резинке улетают в сторону поразительно быстро, вместе с его курткой и футболкой.
