— Да. Во время операции произошла большая кровопотеря, и мне несколько раз переливали кровь. Именно тогда меня и заразили гепатитом С.
Андрей испытал острое чувство жалости. Молодая привлекательная женщина, пережившая диализ, а потом еще и сложнейшую операцию, могла бы наслаждаться нормальным существованием, но ее лишили этой возможности, потому что из-за чьей-то нерадивости она заполучила неизлечимое заболевание!
— Кто проводил операцию?
— Никита Исаев.
Андрей надеялся, что выражение его лица не очень сильно изменилось при упоминании этого имени, но Журова беспокойно поинтересовалась:
— Вам плохо, Андрей Эдуардович?
— Н-нет, — пробормотал он внезапно севшим голосом. — Почему… — Он прокашлялся, пытаясь скрыть замешательство. — Почему вы обвиняете именно Исаева?
— Но ведь это он был ведущим хирургом! — пожала плечами посетительница. — От него зависит весь процесс и исход операции.
— Вы пытались выяснить происхождение крови, которую вам перелили?
— Пыталась, но вы же знаете, что бывает, когда пациент начинает задавать вопросы, — они обычно остаются без ответа, а врачебное руководство ограничивается отговорками и отписками!
Да уж, Андрею не надо было это объяснять: пациенту так же трудно вести собственное расследование в медицинском учреждении, как иностранцу пытаться делать то же самое в чужой стране. Он никогда не получит прямых ответов на свои вопросы, его будут гонять по инстанциям, пока он в конце концов не устанет и не опустит руки. Обычно Андрей с готовностью соглашался помогать больным, но сейчас в его голове впервые мелькнула мысль: может, оставить все как есть и позволить бюрократической машине совершить свой бесполезный круг и оставить пострадавшую ни с чем? В конце концов, она всего лишь один-единственный человек, от которого ничего не зависит…
Глаза Александры Журовой с ожиданием и надеждой смотрели на Андрея.
— Вы обращались в полицию или прокуратуру? — спросил он сухо.
— Да, но они ничего не предпринимают. Ах да, совсем забыла: это было бы не так ужасно, если бы с меня, ко всему прочему, не стребовали денег!
— Денег?
— Да, двадцать пять тысяч пришлось заплатить.
— За что — за операцию?
— За кровь.
— Переливание крови осуществляется на бесплатной основе. Единственное, о чем могут попросить в больнице, так это чтобы ваши родственники сдали свою кровь — если ожидается большая кровопотеря.
— У меня редкая группа. Мне сказали, что таких групп обычно не хватает, так что… Мало того, что я деньги выложила, так меня еще и заразили! В общем, дело мое лежит под сукном, а полиция и прокуратура бездействуют — уже больше двух месяцев прошло.
Андрей собрался было сказать, что два месяца — это еще далеко не предел для рассмотрения подобных жалоб и что, скорее всего, пациентка получит очередную отписку. Однако ничего такого он не сказал.
— Я займусь вашим делом, — произнес он, едва шевеля губами. — Оставьте свои данные у секретаря, и я перезвоню, как только у меня появятся какие-то сведения.
Лицо женщины осветила надежда. Андрей же мечтал лишь о том, чтобы она поскорее ушла. Нет, на самом деле ему хотелось, чтобы они никогда не встречались.
Погода вновь была отвратительной. Дождь лил уже третьи сутки подряд, словно природа вознамерилась в точности следовать предсказаниям астрологов о грядущем конце света. Неужели это начинается второй Всемирный потоп? — спрашивал себя Артем, кряхтя, вылезая из старенького автомобиля прямо под струи воды. Несмотря на разгар лета, они были ледяными, и это тоже оптимизма не прибавляло.
— И что тут у нас, Егорыч? — недовольным голосом поинтересовался он, подходя к судмедэксперту. На лице пожилого, видавшего виды мужчины застыло выражение безысходности.
— Сам погляди, — хрипло отозвался он, и майор, взглянув на тело, сглотнул неприятный комок в горле.
— Это то, что я думаю? — спросил он.
— Похоже, — кивнул судмедэксперт.
Громко крякнув, Карпухин опустился на корточки. Тело принадлежало молодой девушке не старше восемнадцати лет. Короткий топик, обнажавший ее живот и пупок с пирсингом, джинсы с опущенной талией, едва прикрывающие тощий зад, — типичный пример современного подростка. Взяв руку девушки, майор внимательно осмотрел ее ногти.
— Есть шанс, что под ними обнаружится эпителий нападавшего? — задал он вопрос.
— У других ничего не обнаружено, — ответил эксперт. — Но проверить все равно надо.
Только теперь Артем приступил к осмотру непосредственно самого тела. Кожа жертвы была очень белой, а в глазах, широко распахнутых и слепо пялившихся на тучи над их головами, застыло выражение страха — хотя, возможно, майору просто показалось: пустоту во взоре покойников часто трактуют как захотят, в зависимости от обстоятельств смерти. Невольно при этом вспоминалась ошибочная криминалистическая теория, в свое время, однако, пользовавшаяся большой популярностью. Согласно ей, в зрачках людей, умерших насильственной смертью, отражается лицо убийцы.
— Было бы здорово, — пробормотал майор, не осознавая, что говорит вслух.
— Что? — спросил Егорыч, наклоняясь поближе. — Ты что-то сказал?
