— Я? Да, я спросил о предположительной причине смерти.
— Если не считать того, что из нее пили кровь?
Вскинув голову, Артем взглянул в глаза эксперту:
— Брось, Егорыч, ты что, и правда в это веришь?
Губы собеседника сжались в упрямую ниточку.
— Ты видишь это отчетливо, как и я? — спросил он, ткнув пальцем в две маленькие дырочки у основания шеи покойной.
— Да, но… Послушай, мы же оба — люди, обремененные научным материализмом. Неужели ты веришь в сказки о вампирах?
— Разумеется нет! — возмутился судмедэксперт, но то, как он при этом отвел взгляд, говорило об обратном, а также о том, что ему и самому стыдно в этом признаваться.
— У нее на глазных яблоках петехиальные кровоизлияния, — заметил Артем, продолжая осмотр. — Удушение?
— Возможно — перед… этим.
— Что-нибудь при ней обнаружили? Ну, вещи какие-то, сумку?
— Вот.
Егорыч протянул майору кожаный рюкзачок. Кошелька в нем не оказалось, но Артем, пошарив внутри, обнаружил три маленьких пузырька то ли с шампунем, то ли с гелем для душа, и еще косметичку.
— Ты вот сюда погляди, — Егорыч приподнял ступню жертвы, обутую в сиреневую «балетку». — Ничего не замечаешь?
— Она чистая, а вокруг — грязища.
— То-то и оно: по всему видно, убили ее не здесь. Да и следы борьбы отсутствуют, хотя, конечно, дождь ведь идет… Скорее всего, произошло это в помещении, а уж потом девчонку привезли сюда и выкинули, как мусор.
— Странный способ избавиться от тела, да? — задумчиво пробормотал Артем. — Если уж грохнули девицу, то почему бы, скажем, не сбросить ее в водоем, коих у нас в Питере пруд пруди, извини за каламбур, или не закопать в каком-нибудь парке или лесочке?
— Это уж, Иваныч, тебе решать — что да как, а мое дело маленькое: установить причину смерти и орудие убийства. Хотя вот с этим, пожалуй, проблемы возникнут! А тебе я, честно признаюсь, не завидую: теперь городские власти с тебя с живого не слезут, пока ты им убийцу не найдешь!
— Погоди, Егорыч, еще не известно, связаны ли предыдущие убийства с этим!
— Да ну? — скептически изогнул бровь судмедэксперт.
— Ты вспомни — те, другие жертвы, были бомжами, скитались по всему городу, сегодня здесь, завтра там, а эта девица вовсе не выглядит бездомной.
— А тот парнишка, Киреев? Сдается мне, могут найтись и другие тела. Налицо явная серия, и ты прекрасно понимаешь, что это означает!
— Эта малышка не из простых, — заметил между тем майор, словно бы не слыша слов Егорыча. — Ты на ногти ее посмотри: маникюр дорогой, какие-то блестящие штучки по краям — наверняка такое «художество» немалых денег стоит.
— Да, но, кроме этого, никаких доказательств ее состоятельности не существует! — возразил эксперт. — Может, она на последние деньги «погуляла»? Ни часов, ни драгоценностей…
— Так она же тут давно лежит, а райончик-то благополучным никак не назовешь — давно уже могли стащить все, что на ней было, — продолжал развивать свою теорию Артем. — Да и сами убийцы могли цацки поснимать… Или вот, на это взгляни, — приподняв посиневшую верхнюю губу убитой, Карпухин указал на ровный ряд белых зубов. — Ты у бомжей такие видел?
— Так она ж молодая совсем! — пожал плечами Егорыч.
— Да нет, вот же — вставка какая-то в зубе, не видишь, что ли?
Судмедэксперт нагнулся и пригляделся:
— Действительно… Похоже, страз какой-то?
— Так что, Егорыч, забудь о вурдалаках! — твердо заявил майор, кряхтя разгибаясь. — Должно быть другое, нормальное объяснение случившемуся. И я его найду.
— Так почему вы обратились ко мне, Артем Иванович?
Именно этот вопрос задал Карпухину Леонид Кадреску, когда майор заявился к нему в конце рабочего дня и попросил патологоанатома провести вскрытие погибшей девушки. Разговаривая с Андреем, Артем еще не знал, что скоро «всплывет» новое тело: до сих пор у него на руках имелись лишь отчеты Егорыча и другого патологоанатома, работавшего по трупу Киреева. Мужчины друг друга недолюбливали. Майор побаивался Кадреску, считая его странным. Леонид, с его высоченным ростом, худой, но со спортивной фигурой, смоляными волосами, каким-то непостижимым образом презиравшими законы всемирного тяготения и стоявшими торчком на голове, с его высокими скулами, производил впечатление привлекательного и весьма ухоженного человека. Однако его глаза портили это впечатление: широко расставленные, но глубоко посаженные, они были черными и бездонными, как Гримпенская трясина[3], и с ним совершенно невозможно было встретиться взглядом — создавалось впечатление, что Кадреску сознательно избегает зрительного контакта с собеседником. Уголки его широкого тонкогубого рта всегда были опущены вниз, словно патологоанатом испытывал презрение ко всем окружающим, независимо от их половой принадлежности, социального статуса и уровня образования. Артему порою казалось, что Леонид оценивает его умственные способности и его оценка отнюдь не польстила бы майору. Тем не менее, как ни крути, а Кадреску — гениальный патолог, которому вряд ли найдется ровня во всем городе, поэтому, как ни старался Карпухин избежать этой встречи, она была неминуема.
