— У меня для тебя подарок, — неожиданно сказала Олег, и я внутренне напряглась. Дело в том, что с тех пор, как я узнала об измене мужа, каждый его жест доброй воли в мою сторону вызывает у меня вполне определенные подозрения. Сначала он всучил мне этот огромный букет и, как будто этого было недостаточно, теперь собирается одарить меня чем-то еще… Интересно, каковы масштабы его вины на этот раз?
— Неужели? — подозрительно спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно.
— Сейчас!
Он исчез в коридоре, где оставил сумку, и тут же снова появился, торжественно неся в вытянутой руке какой-то сверток. Он был темно-синим, бархатным — короче, выглядел достаточно дорого, чтобы мои подозрения только усилились.
— Может, откроешь? — предложил муж, видя, что я колеблюсь.
Пришлось мне это сделать. Я извлекла из свертка плоский полукруглый футляр и подняла крышку. Увидев, что лежит на мягкой подложке, я едва сдержала возглас ужаса и одновременно восхищения. Потрясающее ожерелье из белого золота исключительно тонкой работы, со вставками из мелких изумрудов и бриллиантов, засияло в неярком комнатном освещении, словно звездное южное небо.
— Ты… с ума сошел, да? — выдохнула я.
— Что, я не могу подарить собственной жене по-настоящему крутой подарок? — обиделся Олег. — Дела в клинике идут отлично, и мы вполне можем себе это позволить!
— Господи, Шилов, сколько же оно стоит?
— Это не твоего ума дело, просто надень его: я хочу увидеть, как оно смотрится.
Словно загипнотизированная, я защелкнула замочек и повернула голову к большому зеркалу на стене, любуясь открывшейся мне картиной. Ожерелье явно легло на место, будто давно ожидало нашей встречи и сейчас просто вернулось домой — на мою шею.
— Я всегда знал, что изумруды тебе к лицу! — пробормотал Шилов, не сводя с меня глаз. Под его взглядом я почувствовала, что заливаюсь краской, как пятнадцатилетняя девчонка. Наши отношения, возможно, и в самом деле оказались под угрозой, но я по-прежнему, несмотря на связь с Андреем, чувствую сексуальное влечение к мужу. Он отличный любовник и великолепно умеет довести меня до состояния экстаза за считаные минуты — дело, сразу скажу, непростое, но ему это удается.
Рука Олега потянулась к узлу моих волос, собранных на затылке. Умелым, точно рассчитанным движением он вытащил из пучка костяные шпильки, позволив моим волосам в беспорядке рассыпаться по плечам. Я отлично сознаю, что волосы, черные, прямые и длинные, — мое главное богатство, и Олег обожает трогать их, перебирать их пряди в пальцах и целовать. Я не возражаю, ведь каждое прикосновение мужа до сих пор доставляет мне невыразимое наслаждение.
Я уже расслабилась в предвкушении божественного секса а-ля «возвращение капитана», как вдруг затрезвонил мой мобильник — и не где-нибудь, а прямо под моей спиной (а я-то его обыскалась!).
— Не надо! — предупредил Олег.
Однако не могла же я продолжать лежать на телефоне! Пришлось как-то исхитриться и вытащить его. Честное слово, я собиралась сбросить звонок или вообще отключить сотовый, но вовремя заметила, что на экране горит имя «Вика».
— Погоди, Шилов, это может быть важно, — сказала я и, вывернувшись из рук Олега, спросила: — Вика, что случилось?
— Вы чем там занимаетесь? — поинтересовалась девушка, не отвечая на мой вопрос.
— То есть?
— Ну, просто… просто вы дышите так тяжело, как будто бежали марафонскую дистанцию!
— Вика…
— Ой, Шилов, что ли, вернулся?
— Вика, я…
— Ну, извините, Агния, я ведь не знала! Правда, не хочу мешать вам фестивалить, но у нас возникла серьезная проблема.
— Что за проблема?
— Еще два случая заражения гепатитом.
Этого еще не хватало! Я ведь даже Яикбаева разыскать не могу, а теперь, выходит, есть и другие больные доноры!
— Андрей… Эдуардович знает?
— Нет, я до него никак не могу дозвониться — просто засада!
— Хорошо, Вика, — вздохнула я. — Спасибо тебе, я разберусь.
— Но это… Ведь это же хорошо, верно? — неуверенно сказала девушка.
— В смысле — «хорошо»? — не поняла я.
— Ну, для Ника, да? То есть теперь его перестанут винить в том, что его пациентка заразилась?
Надо же, а ведь я уже совершенно забыла, что всем этим мы занимаемся в первую голову именно ради Никиты, с целью восстановления его доброго имени!
— Будем надеяться, — ответила я.
— Что-то звучит не слишком убедительно…
— Видишь ли, Вика, боюсь, проблема этим не исчерпывается: ведь Никиту обвиняют не в том, что он перелил пациентке зараженную кровь — этим, в конце концов, занимался трансфузиолог. Никита подозревается в вымогательстве крупной суммы денег, а это гораздо более серьезное преступление.
— Жаль, а я думала…
— Ты только раньше времени не расстраивайся, — поспешила я утешить девушку. — В любом случае твоя информация очень важна.
