Да уж, звучит не слишком-то красиво, но, к сожалению, так и обстоят дела в этой области медицины: как правило, кто-то должен умереть, чтобы другие могли продолжать жить! И, что самое печальное, процесс получения донорских органов зачастую превращается в настоящие баталии, так как родственники пациентов обычно отказываются передавать их врачам. С другой стороны, можно войти и в положение людей, близких пациенту, находящемуся на грани смерти: откуда, скажите, им взять уверенность в том, что мозг больного и в самом деле мертв? Врачи не получают бонусов за забор органов, но имеется предостаточное количество злоупотреблений в системе здравоохранения, чтобы многие вообще перестали в нее верить.
— НИИ трансфузиологии был первым местом, куда вы обратились? — спросила я.
— Девчонки из отделения переливания крови сказали, что они обзвонили несколько станций переливания и больниц, но нигде не оказалось нужной группы. Кроме того, у Журовой были и кое-какие другие ограничения: в связи с достаточно продолжительным прохождением диализа она заработала осложнения, и нам недостаточно было, чтобы кровь совпадала только по группе и резусу — существовала необходимость совпадений и по другим факторам.
— А это значительно усложняло дело! — воскликнула я.
— Точно, — вздохнул Никита. — Короче, кровь нашлась только в НИИ трансфузиологии, и она оказалась дефектной! Дело грозит стать резонансным. Раньше у нашего ФГУ была безупречная репутация. Конечно, трансплантация может пройти неудачно — всякое случается, но чтобы заразить пациента… Несколько больных каким-то образом пронюхали о случившемся и отказались от операций. Я уж не говорю о том, что они могут ославить нас на весь город, но ведь эти люди находятся в реальной опасности — в конце концов, им ведь не удаление гланд требуется провести!
На некоторое время за столиком воцарилось молчание, которое я использовала, чтобы проглотить немного уже успевшего остыть плова. Наверное, он был неплохим, когда его только принесли, но сейчас рисинки слиплись в комки и прилипали к небу. С другой стороны, с голодухи-то жаловаться не пристало!
— Слушай, Никита, — внезапно пришло мне в голову, — а у вас что, не принято, чтобы пациенты, ложась на операцию, приводили с собой доноров?
— Почему — не принято? — ответил он. — У нас все как у всех. Журова привела мужа и племянника. Конечно, ей это — что мертвому припарка, потому что у обоих третьи положительные, но банк крови они пополнили.
— Это, как я понимаю, означает, что кровь из НИИ вам доставили бесплатно?
— Совершенно верно… Хотя я, честно говоря, не в курсе — такого вопроса у меня не возникло, когда я с девчонками беседовал. А что?
— Да нет, пока ничего, — проговорила я, размышляя над тем, почему мне захотелось об этом спросить.
— А как ваши успехи с донорами? — поинтересовался Андрей, переводя разговор в другое русло. — Нашли кого-нибудь?
— Всех, кроме одного — некоего гражданина Яикбаева.
— Ну, судя по фамилии, ты его и не найдешь! — фыркнул Никита.
— Ты прав, — кивнула я. — След данного товарища теряется в магазине «Мандарин», откуда он был уволен в результате одного неприятного инцидента.
— А остальные доноры?
— Чисты.
— Что ж, тогда у нас просто нет выхода: надо напрячь все возможности, чтобы найти его во что бы то ни стало!
— Найти кого?
Карпухин с размаху плюхнулся на стул, и тот жалобно скрипнул под его весом. Майора никто не назвал бы грузным, но он был крепко сбитым мужчиной с широкой костью, а хлипкие ресторанные стульчики вовсе не предназначены для того, чтобы их так жестоко использовали.
— Гражданина Яикбаева, — пояснила я. — Он бесследно исчез.
— Яикбаев, Яикбаев… — пробормотал Карпухин. — Откуда мне знакомо это имя?..
— Да, интересно — откуда? — насторожился Андрей.
Майор ненадолго задумался, потирая переносицу.
— Вспомнил! — внезапно воскликнул он так громко, что все немногочисленные посетители кафе оглянулись на нас — кто с изумлением, кто с раздражением. — Говорите, вы ищете этого… Яикбаева, да? Можете прекращать поиски: его уже нашли!
— Отлично! — хлопнул по столу Никита. — Нам срочно нужно с ним переговорить.
— Боюсь, ничего не выйдет, — покачал головой Карпухин. — Дело в том, что недавно мы вскрыли в лесу могильник — массовое захоронение людей, тебе, Андрей, об этом известно.
Лицкявичус коротко кивнул.
— Так вот, — продолжал майор, — опознать удалось только двоих из них — бывшего зэка Пашутина и еще одного мужчину по фамилии Яикбаев.
— Но он же не единственный на свете с такой фамилией? — спросил Никита.
— Нашего Яикбаева зовут Маратом, — уточнила я.
— И моего — тоже, — подтвердил майор. — Думаю, теперь двух мнений быть не может.
— Черт! — пробормотала я. — Его уже похоронили?
— Ага.
— Черт!
Это сказал уже Андрей.
— Где похоронили-то? — спросила я.
— В крематории.
Ответ, предотвращающий вопрос об эксгумации…
— И как же нам теперь узнать, он ли являлся источником заражения?
— Погодите-погодите! — остановил его Карпухин. — Что еще за источник заражения? По-моему, я что-то пропустил?
Андрей вкратце поведал ему о наших проблемах.
