– О королях не говорят в таком тоне, – сварливо заметил отец. – Твоя матушка полностью поручает тебя воле Всеблагого. В конце концов, многие теряют детей еще во младенчестве. Да и что поделаешь с королевским приказом. Единственное, что ты можешь сделать… – Тут его голос внезапно упал до сиплого шепота: – Ты можешь сохранить остатки чести нашего рода, добровольно расставшись с жизнью еще до этого позорного замужества.
Мир Бьянки внезапно хрустнул и пошел ломаными багровыми трещинами.
То есть… как же так? Ее родной отец вместо защиты только что предложил ей удавиться и тем самым спасти честь семьи?
Наверное, отец правильно понял выражение ее лица, потому что криво улыбнулся, махнул рукой.
– Да пошутил я, пошутил! Что, неужели не понятно?
Бьянка потупилась.
Пошутил, да. Как известно, в любой шутке есть доля шутки. А она… так неудачно появилась на свет вместо желанного мальчика.
– Ну, или нам следует избавиться от лорда Сандора, что весьма затруднительно, – торопливо добавил граф Эверси, как будто осознав, что сказал лишнего.
Былая, столь привычная и знакомая действительность отваливалась грязными пластами и мятыми хлопьями сползала в ничто. В горле стал комок из невыплаканных слез. А в груди стремительно разрастался болючий шар, утыканный стальными шипами. Они полосовали плоть изнутри, разрывая в клочья, мучительно срезая тонкими лентами все то, что составляло саму жизнь Бьянки Эверси… ей вдруг захотелось кричать, выть в голос, царапать стены, ломая ногти, чтобы боль в пальцах хотя бы на толику заглушила тот огненный смерч, что бушевал внутри.
– Ну, знаете, папенька…
Судорожно сжала кулаки.
Убить себя, лишь бы сохранить честь семьи? И, конечно, чтобы ничего из состояния Эверси не досталось Сандору?
А может быть, убить самого Сандора?
На миг Бьянка представила себе, как подливает ему в чай яд. Собственно, почему нет? Кто он ей, этот Сандор? Всего лишь мужлан, вторгшийся в ее размеренную жизнь, растоптавший ее коваными подошвами сапог, вывалявший в грязи, обливший помоями общественного презрения. Но тут же она вспомнила, как грубые руки Леврана шарили у нее по телу и как Сандор оттащил подонка прочь, да еще и наподдал как следует. Все-таки вмешался. И все-таки спас, потому что хоть все и считают Бьянку Эверси подстилкой узурпатора, но на самом-то деле это не так, и она почти так же невинна, как и в день своего рождения.
Она не хочет смерти лорда Сандора, этого наглого мужлана с манерами гориллы.
Ей бы хватило просто не выходить за него замуж и чтобы все забыли тот досадный инцидент, прогулку по дворцу в разорванном платье.
– Ну, знаете… – прошептала она, уже не глядя на отца.
Последняя нить, что связывала их, натянулась и со звоном лопнула, ударив так больно, что не было сил даже плакать.
Пошатываясь, она все же сделала книксен и медленно вышла из коричневой гостиной.
– Бьянка! Ты… Ты же понимаешь, что я пошутил?
Она лишь махнула рукой. Слушать оправдания… как глупо. Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, так ведь говорят?
Убить себя или Сандора. Хорошенький выбор.
На самом деле, Бьянка могла ненавидеть его сколько угодно, но убить… это вряд ли.
Впрочем, это вовсе не означало, что она безропотно выполнит королевский указ. В голове Бьянки постепенно выкристаллизовалась идея, как можно избежать всего этого. Она решила тайно покинуть дом и уехать.
Вернувшись в свою спальню, Бьянка тяжело привалилась спиной к стене. Ее начало трясти так, словно она только что десять раз обежала вокруг столицы и сил осталось ровно на то, чтобы едва-едва держаться на ногах. В голове царил полный раздрай, мысли мельтешили, сплетаясь, меняясь друг с дружкой местами, и думать о чем-то одном не получалось.
«Куда я побегу?»
«Где одежду взять?»
«Без денег. Совершенно одна. На ночь глядя».
«Как же так?!!»
Вопрос «как же так» причинял особенную, едкую боль, наживую отсекая те ростки любви, что Бьянка лелеяла в душе всю свою сознательную жизнь. Она бы не побоялась сказать, что всегда любила свою манерную, породистую маменьку и добряка папеньку. Это было как данность, да и как можно не любить родителей? Они ведь растили ее и лелеяли, ну прямо как розу под стеклянным колпаком. И как могло получиться, что она пожертвовала своей репутацией ради спасения маменьки и папеньки, стареющих и, может быть, немножко глупеньких, а они вдруг решили, что она совершила ошибку?
«Не ешь это, растолстеешь, замуж не возьмут».
«Бьянка, не веди себя как мартышка, ни один джентльмен не позарится».
«Бьянка, нужно одеваться со вкусом. Всегда. Иначе об удачной партии можешь забыть».
«Бьянка, что это на тебе надето? Что люди скажут?»
