Если Дуэйн Карсон придет за вами, вы будете желать смерти задолго до того, как он позволит вам ее найти. Никто не может сравниться с ним. На его счету больше убийств, чем у любого другого Карсона, включая его отца и дядей. Он — ваш худший кошмар, но когда похищают восемнадцатилетнюю девушку, Дуэйн соглашается спасти ее за определенную цену. Черити никогда в жизни не испытывала такого страха. Будучи схваченной, подвергнутой угрозам, избитой, почти сломленной, она не верит, что кто-то придет за ней. Но кто-то приходит. Один человек спасает ее от похитителей, и она никогда его не забудет. Но теперь она вернулась в свой старый мир, и от нее требуют, чтобы она продолжала жить, как ни в чем не бывало. Единственный человек, который помогает ей чувствовать себя нормальной, — Дуэйн. Он вернулся в ее жизнь, и она не может оставаться в стороне. Она должна бояться его, но он — единственный, кто позволяет ей чувствовать себя в безопасности, единственный человек в мире, которому она доверяет. Но у криминального авторитета всегда есть враги, и его жизнь опасна. Есть ли в ней место для Черити? Смогут ли эти двое найти любовь, которая будет длиться вечно?
Пятнадцать лет спустя (после Ее монстра)
Его нужно остановить, — сказал Калеб Карсон, расхаживая по кабинету брата.
Бист сидел за своим столом и улыбался. В чем дело, Калеб? Боишься нашего маленького племянника?
Может, хватит превращать это в гребаную шутку? Это не шутка, Бист. Это, блядь, серьезно. Ты хоть знаешь, как они его называют? Калеб указал на дверь, и Бист откинулся на спинку кресла, наблюдая за братом.
Я в курсе.
Они называют его гребаным кошмаром. Вот кто он сейчас. Он завалил пятьдесят человек в ночном клубе.
И разобрался с местными копами и уборкой. Не вижу проблемы.
Думаешь, убирать за собой — единственная проблема?
Дуэйн доказывал свою правоту снова и снова. Это все, что он когда-либо хотел сделать, и, насколько я понимаю, он это сделал. У него есть репутация, он умеет держать себя в руках. Учитывая его начало жизни, я думаю, он вполне справился.
А когда он возьмет на себя слишком много и либо умрет, либо у нас появятся новые враги?
Тогда мы позаботимся о них, Калеб. Я горжусь всем, чего добился Дуэйн. Ты тоже должен гордиться. Возвращайся домой к своей прекрасной жене и детям. Спи спокойно, зная, что наш кошмар охотится на улицах. Я знаю, что это так.
От зловония в баре в центре города вызвала у него тошноту. Дуэйн видел много подобных мест: грязь повсюду. В воздухе витала вонь мочи, секса и рвоты, а деградация была частью их жизни. Всем было наплевать на то, что происходит в этой части города. Разваливающиеся многоквартирные дома, шлюхи на улицах, бесполезные отходы жизнедеятельности — всем было наплевать. Дети играли на улице, на их спинах была грязная одежда, а их матери, вероятно, пытались заработать пару долларов. Возможно, даже не для того, чтобы накормить своего ребенка, а чтобы уколоться.
Он чертовски ненавидел это место.
Он ненавидел весь мир и всю эту мразь.
Никто не обращал на него внимания, но это было нормально. У него была наводка на какого-то сутенера, который воровал женщин Карсона на улице.
В их семье женщины не работали на углах, отдаваясь любому гребаному корешу, который хотел намочить свой член или наконец-то узнать, каково это — трахаться в задницу. Нет, женщины Карсона были в безопасности. Все их клиенты прошли через программу, чтобы убедиться в этом.
Он терпеть не мог мужчин, которые помыкают женщинами.
Его отец был одним из них.
Избивавший жену и растлитель детей, пока за ним не пришел дядя Бист. После этого Дуэйн больше не слышал от него ни слова.
Когда он был совсем юным, то верил, что оставит этот образ жизни. Бист дал ему возможность уйти, но он не смог этого сделать. Быть частью семьи Карсонов — вот чего он жаждал. Каждый день он вставал рано утром и тренировался. Бои, изучение оружия и ежедневное оттачивание мастерства придавали ему сосредоточенность.
Его дяди были бесстрашными, и их репутация шла впереди них. Он хотел иметь имя, репутацию, но также хотел, чтобы, когда он появится, люди обделались от страха.
Его забавляло сидеть в баре и наблюдать, как он медленно пустеет в ожидании, когда он разнесет заведение. Никто не выходил из себя и не верил, что находится в безопасности.
Неважно, в какое время.
Неважно, в каком месте.
Его враги всегда будут уничтожены. Он доказывал это снова и снова, поэтому в два часа ночи он сидел на табурете в дерьмовом баре. Бармен был под кайфом, и Дуэйн увидел синяки на его внутренней стороне руки от того дерьма, которое он ввел. Он налил ему рюмку, но Дуэйн не собирался ее пить. Он не притронулся к стойке, но со своей точки обзора видел все. Бар был не очень большим, но в нем было много народу. Это было место, где Гарсия был известен тем, что продавал женщин и девушек, которых он подбирал на улице.
Это была его личная задача, которую он поставил перед собой.
Когда Уильямс, их информатор в полиции, рассказал ему о происходящем, Дуэйн не мог смотреть на это сквозь пальцы. Особенно когда Уильямс сопоставил лица с именами, которые он произносил. Если бы Дуэйну не приходилось думать о лицах, людях, именах, он мог бы жить дальше, ни о чем не задумываясь.
Уильямс явно знал это, и теперь Дуэйн охотился, особенно когда Биста навестила богатая семья. Он был на совещании, когда один из людей Биста сказал, что они явно в отчаянии.
По мнению Дуэйна, богатые люди не испытывали никаких эмоций. Их единственной движущей силой было их богатство, но выражение их лиц, их опустошенность тронули его. Их восемнадцатилетнюю дочь, Черити, забрали с улицы. Ее не было двадцать четыре часа, и они были готовы заплатить все, что угодно.
Дуэйн был более чем счастлив сделать это бесплатно. Он ненавидел подонков, особенно после того, как увидел записи с камер наблюдения. Черити не было видно, но звук был слышен. Она кричала о помощи, умоляя мужчин оставить ее в покое.
В ее голосе, даже в панике, была какая-то сладость, которая притягивала его. Отбросив эти мысли, он продолжил осматривать бар.
