Она бросила на стол связку ключей – лязг привлек внимание бариста.
– Кофе, без кофеина. Черный.
Девушка посмотрела на нее так, словно Ванпельт заговорила с ней на иностранном языке.
– Столики у них не обслуживают, – сказал Ноласко.
– Просто принесите мне чашечку кофе, – настаивала Ванпельт. – А я дам вам чаевые.
Девушка приступила к работе. Ванпельт послала Ноласко такую улыбку, словно хотела сказать: «Видишь, все имеет свою цену».
– Так что у нас такого важного, что не могло подождать до утра?
– Возможно, у меня есть для тебя большая история.
– У меня уже есть большая история. Спасибо Ковбою – с ним я всегда в верхней строчке новостей, а завтра я буду выступать у Андерсона Купера[34] – речь пойдет о том, что Сиэтл превратился в криминальную столицу Штатов. На следующей неделе меня, может, пригласит Нэнси Грейс[35].
– Вот и хорошо. – Ноласко не торопясь поменял позу, положил локти на стол и склонился над своей чашкой. – А Трейси Кроссуайт снова взялась за свое, – сказал он.
Подошла бариста. Джонни подвинулся, чтобы не мешать. Ванпельт сказала:
– У меня нет наличных денег.
Полицейский сунул руку в нагрудный карман, вытащил оттуда несколько купюр, перебрал их и протянул девушке пятерку.
– Сдачи не надо, – бросила Ванпельт. Сделала глоток, опустила чашку на стол. – Так в чем дело?
– Что, если я скажу, что Кроссуайт пытается вызволить из тюрьмы еще одного осужденного преступника – парня, который убил молодую женщину?
Ванпельт снова взялась за чашку, но опустила, не донеся до рта.
– Насколько эта информация надежна?
– Неопровержима. Все, что тебе нужно будет сделать, – это позвонить в пару мест. – Он пододвинул ей через стол листок бумаги. – Начни вот с этого. Это номер архива штата.
– И что я им скажу?
– Попросишь выдать тебе документ. Номер дела написан под номером телефона.
– Они не дадут мне файл без специального запроса.
– Они и по запросу тебе его не дадут, потому что документов нет на месте. Спроси, кто в последний раз делал запрос на них и когда.
– А что это за документ?
Ноласко откинулся на спинку стула.
– А теперь доставай ручку и блокнот и записывай.
Ванпельт медленно опустила руку в сумочку и вытащила оттуда ручку, но не блокнот. Вместо блокнота взяла со стола салфетку.
– Девять лет назад в Северном Сиэтле жила молодая женщина по имени Бет Стинсон, – начал Джонни. – Как-то раз она вызвала из компании «Рото-Рутерс» мастера, чтобы прочистить засорившийся слив в ванной. Мастером оказался Уэйн Герхардт. Он пришел, прочистил слив, а поздно вечером вернулся и убил хозяйку. Свидетельница видела, как он выходил из дома Стинсон рано утром. В доме повсюду были его отпечатки и следы его ДНК. Алиби у него не было, он сознался в убийстве и получил срок – двадцать пять лет.
– А что тут могло заинтересовать Кроссуайт?
– Это уж ты сама узнавай.
– А почему не ты?
– Потому что она делает это за моей спиной, значит, не хочет, чтобы я узнал, и вряд ли даст мне прямой ответ. Скажу тебе вот еще что: она работает в паре с тем самым адвокатом, который представлял Эдмунда Хауса. Он уже поговорил со свидетельницей и посетил Герхардта в Уолла-Уолла.
– Дэн О’Лири, – сказала Ванпельт с улыбкой – она хорошо помнила адвоката. Черкнув еще что-то на салфетке, она положила ручку, откинулась на спинку стула и стала изучать Ноласко с насмешливым взглядом. – А ты, похоже, встревожен.
– Зол как черт, если сказать точнее.
Ванпельт ухмыльнулась. Вид у нее стал прямо-таки ликующий.
– Это было твое дело. – Ноласко не ответил. И она продолжила: – Что, интересно, надеется вытащить из него Кроссуайт?
– Думаю, что это ее способ доставить мне неприятности, отомстить за все былые несправедливости и обиды, которые я ей якобы причинил.
– Доставить тебе неприятности? – Брови журналистки поехали наверх. – Ты же говоришь, что у тебя была свидетельница, ДНК и признание обвиняемого. Чем она может тебе в таком случае насолить? – Она сделала паузу. – Неужели тот парень был невиновен?
– Конечно, нет.
– Тогда о чем ты так беспокоишься?
– Говорю тебе, я не беспокоюсь. Я злюсь.
– А кажется, что беспокоишься.
– Слушай, я только что бросил тебе кость. Тебе она не нужна – я позвоню другому.
– Кому другому?
– Думаешь, из этого не получится интересной теледрамы?
Ванпельт фыркнула:
– Даже не знаю, Джонни. Если Кроссуайт попрут из полиции, я потеряю мои лучшие сюжеты.
– Тебе не нужна Кроссуайт, чтобы сделать карьеру. С этим помогу тебе я.
– Как?
– У меня есть еще кое-какие наработки, поважнее того, что я тебе рассказал, – заявил Ноласко. – Но ты их пока не получишь. – Пусть Трейси Кроссуайт решила насолить ему, но и он в долгу не останется.
– Что такое? – спросила Ванпельт.
– Один из главных подозреваемых по делу Ковбоя завалил полиграф.
– Кто?
– А вот это, как я уже говорил, тебе еще рано знать.
