– Вы вели записи: кто у вас работал, кем, когда – что-нибудь вроде списка сотрудников с именами и фамилиями?
– Ну а как же; налоговая с меня три шкуры спустит, если я не буду этого делать, к тому же они требуют, чтобы эти документы хранились долго, лет семь, что ли. Но вам повезло – я мышка-скопидомка, ничего не выкидываю. Да мне и лень, честно говоря. Так все и лежит годами – это ведь проще, чем лазать в этих бумагах каждый год, думать, что уже можно выкинуть, а что пока не стоит. Но я все равно не гарантирую вам, что именно эти бумаги у меня сохранились.
– Как нам это выяснить?
– Перерыв кучу коробок бумажного барахла.
– А где они находятся?
– Там же, где и документы по остальным пятидесяти двум предприятиям – в хранилище, которое я арендую на окраине города. Посмотрю, когда здесь закончу. Надо еще сделать пару штрихов в соседнем доме. Готовлю его к показу. Да и здесь, в кухне, еще слой положить надо.
– Я могу подъехать к вам в хранилище и помочь вам разобрать эти коробки.
– Что ж, в компании всегда веселее, особенно если компания холостая. – Она кивнула на руки Дэна. – Я вижу, обручального колечка-то у вас нет, Дэн О’Лири. Может быть, я про вас и вспомню.
Дэн улыбнулся.
– Я кое с кем встречаюсь.
– И блюдете верность?
– Да.
– Молодец, – сказала она.
– Можно задать вам личный вопрос, Алита?
– Зуб за зуб.
– Почему стрип-клуб?
– Потому что хороший стрип-клуб приносит хорошую прибыль, а я люблю делать деньги. В жизни не работала «на дядю», всегда на себя. «Грязный Эрни» вообще должен был стать золотой жилой. – Она пожала плечами. – Но ничего. Я собрала манатки и пошла дальше.
– А кто такой Эрни?
Алита улыбнулась.
– Бывший муж. Все свои компании я называю именами тех, кто когда-то нехорошо со мной обошелся. Кафе «Вонючка Пит», «Машинные масла Зазнайки Ричарда». Даже сказать вам не могу, как я радовалась, когда шла каждый день на работу и видела на доме вывеску большими яркими буквами: «Грязный Эрни».
– Вы смелая женщина.
– Он грозился подать на меня в суд. Я умоляла его, чтобы он это сделал. Я ведь как Мадонна. Любая реклама – хорошая реклама. А когда я сцепилась с городом Эверетт за право обновить эти развалюхи, знаете, что здесь началось – я не слезала с первых страниц местных газет. Зато потом, когда я начала выставлять их на продажу, люди выстраивались за ними в очередь. – Она встала. – Вы счастливы в любви, Дэн? А то я богатая женщина и могу быть чертовски хорошей мамочкой.
– Да вокруг вас мужчины должны табунами ходить, – возразил Дэн.
– Подъезжайте в пять, вволю пороетесь. – Она подмигнула ему и скрылась в доме.
Кинс и Трейси стояли рядом с фургоном криминалистов на подъездной дорожке у дома Джеймса Томи. Солнечный свет тек сквозь кривые ветви могучего дуба, отбрасывая на дорожку яркие пятна.
– Таггарт прошел детектор лжи, – сказал Кинс. – Все чисто, нигде ни намека на вранье.
– Так я и знала. Таггарт проходит, Бэнкстон заваливает. Все в этом деле шиворот-навыворот. Что ты с ним сделал?
– В тюрьму отправил. Поговорил с ребятами из отдела наркотиков. Вызнал у них имя возможного контакта в Беллтауне, того, у кого он брал мет. Они пообещали пощекотать ему за нас пятки. Но я велел им придержать коней. По-моему, не врет. У того типа в Беллтауне большие связи. Если бы Таггарт хотел нам соврать, то вряд ли бы сдал именно его. – Кинс обернулся. – А тут у вас что?
– Веревку пока не нашли.
Образцы ДНК уже лежали в криминалистической лаборатории штата Вашингтон. Пока Трейси обсуждала с Мелтоном свои предчувствия, от Серабоне пришла эсэмэска с сообщением: на обыск дома Томи дан зеленый свет. С офисом вышла заминка.
– Пошли посмотрим, что они там нарыли, – сказала Кроссуайт, кивая головой на фургон.
Дэн вернулся к дому-развалине в Эверетте сразу после пяти, но на его стук в дверь никто не ответил. Он приложил ухо к свежеошкуренной двери и прислушался: внутри было тихо. Неужели Алита его подставила? Он уже спустился с крыльца и пошел по гравийной дорожке прочь от дома, когда она сама вышла из-за угла.
– То-то мне показалось, что тут кто-то ходит. Я там, во дворе, чистила валики от краски.
От нее пахло растворителем.
– Я уж подумал, может, вы забыли о нашей договоренности, – сказал Дэн.
– Не дразните пожилых дам, Дэн. У них еще есть порох в пороховницах.
– Мне ехать за вами?
– Здесь недалеко, – сказала она. – Я поеду в вашей машине, если не откажетесь подбросить меня сюда, когда закончим.
– С удовольствием. А заодно угощу вас ужином за то, что потратил ваше время.
Алита улыбнулась.
– Предупреждаю вас, Дэн. Будете продолжать в том же духе, я вас заарканю.
Склад и впрямь оказался рядом. Попетляв в проходах, они с Алитой подошли к двери в секцию размером с одноместный гараж. Она закрывалась на рулонную металлическую дверь с навесным замком, который крепил ее к глазку в полу. Женщина сняла замок и подняла жалюзи.
– Та-да! – сказала она.
