– Детектив Роу? – Кинс поднял глаза от пятнышка на столе, которое он несколько последних минут обрисовывал пальцем. – Вы знали что-нибудь об этом расследовании?
Кинс покачал головой и едва слышно ответил:
– Нет.
– Вы свободны. Продолжайте работу в опергруппе.
Кинс отодвинул стул, но встал не сразу, как будто хотел еще что-то сказать. Наконец он поднялся, повернулся к Трейси спиной и вышел из комнаты.
– Детектив Кроссуайт, – сказал Кларидж, – я оказывал вам поддержку, поскольку считал и продолжаю считать, что женщины должны работать в полиции, причем на всех уровнях, а также потому, что вы, невзирая на ваш пол, отличный детектив. Однако ваши действия не только навлекли критику на ваше отделение, но и вынудили меня пересмотреть мой личный подход к вашим целям и способностям. Открыть адвокату доступ к полицейским документам – это поступок, не отвечающий званию офицера полиции, и я не могу закрыть на него глаза. Я попрошу УПО провести глубокое и полное расследование вашей деятельности, в котором вы примете самое активное участие. Я ясно выражаюсь?
– Да.
– До тех пор, пока они не соберут все необходимые материалы и не вынесут по ним решение, вы переводитесь на чисто административную работу в вашем отделении. – Он повернулся к Ноласко: – Капитан Ноласко, расследование убийств Ковбоя переходит под ваш личный контроль, докладывать по нему будете непосредственно мне.
– Да, сэр, – сказал Ноласко.
Кларидж оттолкнул свой стул от стола и встал. То же сделали остальные. Только Трейси осталась сидеть.
На задворках седьмого этажа, там, где работают администраторы, Кроссуайт нашла пустую коробку и принесла в свой отдел. Кинс сидел за столом, спиной к ней. Он не повернулся к ней, когда она вошла, а продолжал щелкать клавишами, и она принялась освобождать ящики своего стола.
– Ты выставила меня идиотом, – сказал Воробей наконец. – Знай я, в чем дело, мог бы тебя поддержать.
– Вот именно этого я и не хотела. Знай ты, в чем дело, собирал бы сейчас вещи вместе со мной.
– Полная честность, – сказал он. Она услышала, как скрипнуло кресло, положила степлер и повернулась. Он смотрел на нее.
– Я знала, что если Ноласко пронюхает, то этим все кончится.
– Мы же напарники, – сказал он, подходя к ней.
– И у тебя жена и трое детей. Кто будет их кормить? Ты ничего не знал, и хорошо – никто не может обвинить тебя сейчас в том, что ты знал и не доложил начальству.
Кинс, сунув руки в карманы брюк, смотрел в пол. Трейси хорошо его знала и понимала: сейчас он переваривает полученную информацию. Наконец он поднял глаза.
– Что было после того, как я ушел?
– Меня отстранили от расследования. Главный теперь Ноласко. И, по-моему, он именно этого и хотел.
Кинс подавил саркастический смешок.
– Представить не могу, зачем ему это. Мы и теперь так же далеки от поимки этого парня, как в первый день. Это дело для тех, кто хочет запороть себе на нем карьеру. – Он скользнул глазами по верхушкам перегородок и шепотом спросил: – А что там с делом Бет Стинсон? Ты думаешь, Ноласко и Хетти прятали концы, или как?
– Нет, ничего настолько серьезного. – Трейси тоже понизила голос. – Для Хетти это вообще было последнее дело перед пенсией. Зачем ему было вкладываться в работу, когда он одной ногой уже стоял на пороге? Послужной список у них с Ноласко был лучше некуда. Свидетельница говорит, они показали ей фото Герхардта до того, как вызвали ее в участок для опознания.
– Ничего необычного.
– Это был не монтаж, Кинс. Она ясно сказала, что ей показали только одно фото, хотя в деле их фигурирует четыре.
– Может, она ошиблась. Времени прошло много, мелкие детали могут и забыться.
– Ноласко и Хетти не поговорили больше ни с одним свидетелем по этому делу. Иначе бы они знали, что Бет Стинсон вечерами танцевала в местном клубе и водила домой мужчин. Лучшая подруга Стинсон сказала Дэну, что говорила с ней по телефону как раз в день убийства, просила ее, чтобы та была осторожна. А Бет сказала ей, что пусть-де не волнуется из-за того мужика, которого она приведет домой сегодня вечером, он, мол, нормальный парень, и они обе его знают.
– Так что не зря, наверное, Ноласко паникует, – сказал Кинс. – Похоже, что тогда они упустили нужного парня. Как далеко ты продвинулась с анализом ДНК?
– Серабоне был у судьи, тот подписал ордер. Я завезла материалы Майку сегодня утром и попросила его поторопиться с анализом. Он, может, и не подтвердит невиновность Герхардта, зато может дать нам – тебе – нового подозреваемого или подтвердить виновность одного из тех, которые уже есть.
– Ты ведь не собираешься бросать это дело на полдороге, правда?
– А что еще они могут мне сделать, Кинс?
– Уволить.
– Возможно, так и будет.
Кинс стиснул зубы.
– Где документы по делу Стинсон?
– Ноласко никогда тебе их не покажет. Я сейчас их упакую и верну.
Кинс обдумывал услышанное, сложив губы трубочкой.
– Будешь держать меня в курсе?
– Конечно, буду.
– Ладно. И смотри, больше не высовывайся.
– Ноласко я не боюсь.
– Я не об этом. Помни, что пока ты пытаешься узнать, кто этот тип, он уже знает про тебя саму.
