Удивительно, как хорошо, а главное, правильно, сформулировали свое предложение господа «себерские патриоты». Если Лизу и можно было чем-то подкупить, то это именно этим – порядочностью, выражающейся в умении держать свое слово. Она уже видела и не раз испытала на собственной шкуре, как предают своих «друзей и союзников» господа бесстрашные адмиралы и неподкупные политики. Знала, чего стоит слово великого князя или набольшего боярина Адмиралтейства. Эти бы – в сложившихся обстоятельствах – слили ее на раз. Отработанный материал, кому она нужна? Но, оказывается, можно и по-другому, и это дорогого стоит. Оттого и ответила согласием, хотя еще пять минут назад была уверена, что это даже к лучшему, что ее вынесли из Сената. Будет время заняться собой, своей семьей, своими друзьями и близкими.
– Передайте, пожалуйста, господину Иваницкому, – сказала она твердо, – что я согласна, и принимаю его предложение с благодарностью. Разумеется, это касается также господ Кокорева, Рубинштейна и Бакланова…
2.
Из военно-исторического очерка контр-адмирала Е. А. Браге-Рощиной «Битва Трех Флотов: Воздушный бой 27 июля 1933 года»:
«
Лизе очень нравился ее кабинет в Кобонском Бору. Особенно хорошо ей в нем работалось, однако лишь в ранние утренние часы или, напротив, поздней ночью, когда все еще спят или уже заснули. Тишина. Покой. Массивный письменный стол из мореного дуба. Столешница с широкой вставкой из черной тисненой кожи. Письменный прибор: темно-красная уральская яшма и благородная бронза часов. Несколько фотографий в серебряных рамках и стопка писчей бумаги. Никаких пишущих машинок, только честное перо – даже если это всего лишь американская самописка – и лист белой нелинованной бумаги.
