Ее превосходительство адмирал Браге полностью

– Мне послышалось, ваше превосходительство, – сказал у нее за спиной ломкий голосок, – или вы мною интересовались?

– Тобою, – оглянулась Лиза.

– Здравствуйте, господин адмирал! – вытянулась девочка по стойке смирно.

– Вольно! – усмехнулась Лиза, рассматривая Варю. Вблизи она была все-таки более девочкой, чем мальчишкой-сорванцом. И дело не в косичках, отнюдь нет.

– Дерешься красиво, – похвалила Лиза. – Что еще умеешь?

– На планёре летаю.

– А не мала еще? – удивилась Лиза, но тут же вспомнила, что и сама начала летать как раз в этом возрасте.

– В самый раз!

– Молодец!

– Служу Себерии!

– Я же сказала, – напомнила Лиза, – вольно!

– Я стреляю хорошо.

– Из чего? – еще больше удивилась Лиза.

– Из охотничьего ружья.

– Отдачей не сносит?

– Сносит иногда, – честно признала девочка. – Веса во мне недостаточно. Надо бы подрасти, но пока никак не выходит. Еще могу из револьвера, но только из маленького. С длинным стволом не удержу, руку выворачивает.

«Надо же, – удивилась Лиза, – еще одна Елизавета Браге подрастает!»

– Хочешь стать пилотом?

– Хочу! – Глаза девочки сияли, губы были плотно сжаты.

– Нравится летать?

– Очень!

– Тогда вперед! – кивнула ей Лиза. – И бог тебе в помощь!

3. Сентябрь 1953 года

Лиза дочитала документ и закрыла папку. Перед ней на полированной столешнице журнального столика лежал совершенно секретный меморандум, составленный Петром Анисимовым, Велвелом Берковичем и Александром Львовым – лучшими аналитиками Министерства иностранных дел, Отдела стратегических исследований Адмиралтейства и Канцелярии Великого князя[9]. По идее, все это – тридцать две страницы машинописного текста – следовало хорошенько обдумать. Прочитать еще раз или два, проверить доводы, взвесить выводы, но, вот беда, с минуты на минуту ее позовут в комнату для совещаний, и, значит, думать ей придется быстро или, возможно, даже очень быстро.

«Даже не vivace, а presto или prestissimo[10]… – Лиза щелкнула крышкой серебряного портсигара, достала папиросу и прикурила от зажигалки Zippo. – Ну, прямо как в бою… Как там говорят истребители?[11] Кто не успел, тот опоздал? Где-то так…»

Она давно уже не летала на штурмовиках. Даже для удовольствия, не то что по службе. Действовал строжайший запрет командующего Флотом: ни на службе, ни частным образом. Но она хорошо помнила те ощущения, которые дарит настоящая скорость. На скорости и думается лучше, и правильные решения приходят как бы сами собой. Но самая быстрая машина, которую ей разрешили пилотировать, да и то после грандиозного скандала, это венецианский геликоптер класса люкс «Calabrone», но «Шершень» выдает максимум двести двадцать километров в час. Ее локомобиль «Кокорев 600» на тракте с качественным бетонным покрытием и того быстрее. Однако к делу это не относится, потому что сейчас ей нужно не «растекаться по древу», а наскоро, но отнюдь не поверхностно обдумать изложенную в меморандуме основу для стратегических решений. Ее ведь со всем этим ознакомили не для того, чтобы она упражнялась в «прекрасном», а, напротив, чтобы попробовала свои силы в «ужасном».

«Думай, Лиза! – привычно подстегнула она бег своих мыслей. – Думай! Еще кем-нибудь изберут! Тогда все это и пригодится!»

Документ, разумеется, любопытный и даже более того, но следовало признать, это не ее уровень компетенции, хотя случись необходимость – она могла бы, наверное, разобраться и в этом.

– Елизавета Аркадиевна, – прервал ее размышления тихий голос секретаря, – вас ждут.

«Что ж, – мысленно хмыкнула Лиза, выбросив окурок в хрустальную пепельницу и встав из-за стола, – пожалуйте к барьеру, ваше превосходительство! Время пошло!»