И как она юна! Очаровательная нежность её припухлых в силу возраста щёк, розовых, наивно приоткрытых губ…
Князь тяжело вздохнул, прикрыл глаза. Нет, это какое-то наваждение… Демид почувствовал себя больным — одержимым сластолюбцем, и, казалось, даже в мыслях он не имел никакого права ласкать образ Лизаветы.
Лиза… Даже имя её — нежное дуновение летнего ветерка.
Он точно болен на голову. Надо прекращать — перевести внимание на что-то иное. Или даже кого-то? При мыслях о ком не будет стыдно и не захочется самого себя вздёрнуть.
Интересно, а Фёдор видел её? Нет-нет, вряд ли, он же слёг ещё до её приезда. Но, может, в минуты просветления?..
— Выглядишь лихорадочно, друг мой, — проговорил вдруг оказавшийся рядом Лев.
— И ты тут.
— И я. Вы же сказали, что будете, вот и я решился… Паша тоже тут — но, поди, уединился с кем. Как наша Лиза?
— Беседует с дамами. Попросила через час вырвать её из светских лап, — Демид задумался. — Уже через полчаса.
— То-то ты от того угла глаз не отрываешь, — хохотнул Лев. — Ты осторожнее, а то кто-нибудь из этих прелестниц надумает, что твоё внимание им полагается — потом не отвертишься.
— Да уж как-то справлюсь, — Демид неловко переступил с ноги на ногу.
— Ты, вижу, совсем плох, — похлопал его по плечу Лев. — Может, и стоило бы, чтоб какая прелестница прицепилась. Могу представить парочку, кто будет не прочь…
— Шёл бы ты, — пригрозил Демид. Что за непристойные предложения? — Я, в отличие от некоторых, на эти дела не падок.
— Ну да, а из штанов кто-то другой чуть ли не выпрыгивает…
— Ты договоришься! — прошипел.
— Ладно-ладно, не горячись, друг мой. И всё же прислушался бы ты к совету, а то так и набросишься — с горячки — на бедняжку. Тогда и я молчать не стану — будем стреляться. А если меня переживёшь — Павлу передастся это дело. А уж если до Мирюхиных дойдёт — там все по очереди по твою душу выстроятся.
— За кого ты меня принимаешь? — устало проговорил Демид. — К Лизавете Владимировне я крайне почтителен и границ не нарушаю.
— А в фантазиях поди…
— Лёва! — уже громче цыкнул Демид.
— Понял-понял. Ну, ты меня услышал, надеюсь. Полагаюсь на твою добросовестность, и, скажу по секрету, — Лев наклонился к самому уху Демида, — ещё в первые год нашего знакомства я узнал, что она при себе всегда держит кинжал — крошечный, как раз под её руку, бебут. И уж поверь, она им воспользуется без сомнений — если нужным сочтёт.
Демида эта тайна не удивила, и всё же он иным взглядом посмотрел на свободные одежды графини, представляя, что под ними можно спрятать целый арсенал. Лизавета же, словно почувствовала, посмотрела на него в ответ. Видимо решила, что пора, и, распрощавшись с дамами, направилась в их сторону.
— Лев Николаевич, — присела в реверансе. — Рада встрече.
— А я как рад! Как вам общество дам?
— Приятно удивлена. С меня взяли обещание устроить женское собрание. Я, конечно, не отказалась.
— Полагаю, вы справитесь с подобным как никто лучше. К слову, вы как всегда очаровательны, — Лев двумя пальцами пригладил усы. — Всегда восхищался вашим интересом к истинной русской культуре. Общество славянофилов вам ещё не докучало?
— Надеюсь избежать слишком тесного общения, — в её голосе слышалось веселье. — Не люблю всякого рода «идеологии» и приверженность группам, что-то есть в этом…
— Безбожное? — догадался Лев. — И правда — свои законы, свои идеалы, своя символика, свои «предводители» — целые учения выстраиваются.
— Иногда жутковато, не так ли? А вы как думаете, ваша светлость?
— Как-то не задумывался… Полагаю, всякому обществу свойственно разделяться на идеологические группы.
— А ведь все могли бы объединиться под одним началом истины и не усложняться своё существование.
— К сожалению, человек создан слабым, вы и сами это прекрасно понимаете.
— Понимаю, — графиня кивнула, — в том и испытание, верно? Иначе зачем бы мы существовали на этом свете, если не для того, чтобы пройти какое-то испытание?
— Полагаю, у большинства мнение совершенно обратное вашему, — проговорил Демид, и они все вместе посмотрели на веселящихся дворян — пьяных, потных, местами позабывших о своей человеческой природе.
— Самое время покинуть это чудесное собрание, — отметила графиня.
— Буду рад…