В толпе я разглядела и знакомые лица: так странно, свет российского общества пихался с простым народом, желая передать мне наилучшие пожелания. Сначала я разглядела Льва, потом, Виктора Викторовича и Степана Андреича — они были вместе. Неподалёку — Катю, Сашу Шереметеву. Проезжали мы и Михайловский дворец, с балконов которого на нас смотрели мои товарищи из Кружка, а с ними — сама княгиня Елена Павловна. Она недовольно покачала головой, словно знала — я смотрю на неё, а после — перекрестила нас и медленно кивнула, прощаясь.
Путь от дома до окраины вернул меня в мои первые дни в Петербурге: когда я была совсем юной и не готовой к новой жизни. Как изменилось всё! Сколько людей стали мне близки, сколько дел мы свершили вместе! Могла ли я поверить, что стану частью чего-то столько масштабного, что народ будет кричать моё имя так воодушевлённо, так благодарно! Могла ли я поверить, что тот несносный мундир, упёртый оловянный солдатик, станет для меня самым дорогим человеком, станет мне — мужем?
На всё воля Господа и вся хвала Ему. Он любит меня и оттого меня полюбили и люди.
На выезде из города нас ожидал остальной эскорт. Мы вышли подышать свежим воздухом и проверить, всё ли в порядке.
— Послание для его светлости, — к нам подошёл один из жандармов.
— Что там? — тихо спросила.
— От императора, полагаю, — князь принял крохотную записку, развернул, прочитал. Хмыкнул.
— Что там? — повторила уже с опаской. Мне без слов протянули клочок, где размашисто постановили: «Какъ вамъ угодно. А.»
— Значит — всё хорошо?
— Да, милая Лиза. Всё даже лучше, чем могло быть.
— Я всё проверил, — к нам подошёл Илья. — Ничего не упустили. Должны доехать в безопасности, вот, — он передал мне какой-то список. — Здесь расписаны ваши остановки и постойные пункты. Впереди всегда будет ехать посыльный, оплачивать жильё и предупреждать о вашем прибытии.
— Не ссылка, а курорт, — хохотнул князь.
— И слава Богу, — Илья улыбнулся. — Ну что, птичка? Вылетаешь из гнёздышка?
— Давно ведь уже вылетела.
— Это другое, совсем другое. Береги себя.
— И ты.
— Даст Бог — встретимся.
— Конечно, — хотелось обнять его, как в детстве — но сдержалась. Мы уже не дети, и уж точно не стоит делать подобного при муже. — Я написала графу, но и ты передавай ему мои лучшие пожелания.
— Безруков сказал, что отправил твоё послание. На ближайшем Кружке его прочтут.
— Поблагодари его от меня.
— От него тоже премного благодарностей.
— Что же… — прощания всегда отличаются неловкостью. — Пора?
— Пора. Иди. А ты, — Илья посмотрел на Демида, — береги её больше жизни.
— Непременно. Теперь я отвечаю за неё перед Богом.
— Не забывай об этом.
Я торопливо взобралась в экипаж. Казалось, помедли я — и могу передумать. Хотя что бы изменилось от моего решения? Не по своей воле я уезжаю…
Мы вновь отправились в путь. Я смотрела в окно, разглядывая наш эскорт и окружающую природу. В один момент, когда мы заехали на невысокий холм, на горизонте я увидела всадника. Его стать, силуэт, был до боли знакомы, но стоило мне заметить его — он поспешил скрыться.
Неужели не показалось?.. Трудно перепутать с кем-то императора всероссийского…
— Спасибо, ваше величество, — прошептала.
— Что? — переспросил князь.
— Ничего, просто мысли в слух…
Спасибо за то, что не воспротивились, за то, что пытаетесь услышать. Возможно, именно вы будете лучшим императором в истории, и я буду молиться за вас.
Не верится… Конец ли это? Да, один путь завершён, но за ним — новый. Как всё обернётся? Бог знает. Отныне я свободна, я замужем — могла ли я о таком мечтать? Я сделала всё, что было в моих силах, и теперь я просто пойду дальше.
А впереди — самое трудное путешествие. Но, быть может, и самое счастливое?
— Вы и правда собирались убить Илью?
— Никогда.
Ответ его рассказал мне слишком многое, даже то, чего бы мне, кажется, совсем не хотелось знать.
Решившись, я сняла вуаль, платок. Стало неимоверно легко, и я улыбнулась в ответ на внимательный взгляд супруга.
— Я не одна.
— Больше никогда, — наклонившись, он поцеловал меня в лоб. Сопротивляться не стала — лишь подставила губы, желая, наконец, завершить наше венчание.
Письмо Лизаветы Вавиловой-Воронцовой, опубликованное в «Современнике» в ноябре 1859 года под названием «Путёмъ правды» и разошедшееся рекордными тиражами: