Притоптывая ногой от нетерпения, Меган поднималась в лифте в пентхаус. Деловая встреча затянулась, и ужин пришлось отложить на позднее время. Время для нее тянулось бесконечно долго с момента их расставания на парковке клиники. Ей не терпелось увидеть Даниэла. Меган не могла решить, что лучше: броситься ему на шею прямо у лифта или попенять за долгое ожидание. Однако, против обыкновения, Даниэл не встретил ее у двери, и Меган направилась прямо в кухню, откуда неслись соблазнительные запахи мяса и пряностей. Даниэл стоял возле плиты босой, в белой футболке и джинсах. Она не знала, что соблазняет больше — аппетитный аромат блюда или роскошный мужчина перед ней.
— Ты умеешь готовить? — неожиданно охрипшим голосом спросила она.
— Всего лишь бифштекс, — поднял голову и улыбнулся Даниэл.
— Только бифштекс? — Она достала из холодильника бутылку воды и налила полный стакан. — Ты не знаешь даже, где искать чай в этой кухне.
— До сих пор не знаю, куда экономка его кладет, — согласился Даниэл, переворачивая на сковороде куски мяса и смазывая их растопленным маслом с чесноком и розмарином. — Однако это не означает, что я впервые на кухне.
— Где ты научился готовить? — заинтересовалась Меган. Она глотнула из стакана холодной газированной воды.
— Дома.
Что-то в голосе Даниэла насторожило ее, однако она не видела его лица, склоненного над плитой. После долгой паузы он продолжил:
— Мне пришлось научиться, иначе ел бы только холодную кашу.
Сердце Меган сжалось, она нахмурилась:
— Ты ничего не рассказываешь о родителях.
— Я не знал матери, — нарочито ровным голосом сообщил Даниэл, явно скрывая боль. — Вероятно, могу сказать то же самое об отце. Я жил с ним вместе до моего поступления в колледж, но мы почти не общались.
Меган хотела подойти и обнять его, но сдержанность Даниэла подсказывала, что ему не нужно сочувствие. Отец Меган был все время занят, но у нее не возникало сомнения в его любви. Мать и сестры всегда были рядом. Меган переживала, что ее милый, нежный Даниэл не знал родительской любви и рос одиноким.
— Все готово, — намеренно бодро произнес Даниэл. — Надеюсь, ты проголодалась.
— Умираю от голода, — призналась Меган, помогая накрывать на стол. — Как? Ужин без свечей?! — воскликнула она, когда они уселись напротив друг друга.
— Не уверен, есть ли они, — засмеялся Даниэл. — Кроме того, не знаю, где искать спички.
— Ладно, прощаю на этот раз. Ведь ты приготовил ужин. — Меган отрезала кусок мяса и положила в рот. — М-м-м, не пробовала ничего вкуснее. — Она зажмурилась от удовольствия.
— Ты действительно голодна, — скромно заметил Даниэл, не скрывая удовлетворения.
Ужин был восхитителен, но Меган больше понравился десерт. С блаженным вздохом она теснее прижалась под одеялом к Даниэлу:
— Спасибо за ужин и… за оргазмы.
— Хм, — рассеянно произнес Даниэл, нежно поглаживая ее плечо.
— Эй, — окликнула его Меган, — а где твоя благодарность?
— И тебе спасибо. — Засмеявшись, он поцеловал ее в кончик носа. — За то, что пришла, за ласки, за то, что носишь моего ребенка, — произнес Даниэл с подкупающей искренностью и прижал ладонь к ее животу, потом встал и натянул джинсы. — Подожди здесь.
Приподнявшись на локте, Меган наблюдала, как он открывает шкаф и достает оттуда скрипичный футляр. В растерянности, она села, прикрыв грудь простыней. Волнуясь, Даниэл положил футляр рядом с ней.
— Открой.
Меган протянула руку и открыла замочек. Сердце отчаянно колотилось. Судя по выражению лица Даниэла, внутри была необычная скрипка.
Ее изумленный крик нарушил тишину комнаты. Отбросив простыню, она потянулась к скрипке дрожащими руками.
— Что это, Даниэл?
— Страдивари, — сдавленно прошептал он.
— Сама вижу. — Она медленно поворачивала инструмент. — Что она делает здесь? В твоей постели?
— Прошу тебя принять ее.
— Почему? — Меган взглянула в его лицо.
Следов недавнего волнения как не бывало. Линия рта стала твердой и решительной. Даниэл тщательно прятал эмоции. Чего он боялся?
— Хочу, чтобы она принадлежала тебе, — спокойно произнес он. — Ты носишь моего ребенка. Я не могу ничем помочь. Это моя благодарность.
Только после ответа, которого ждала, затаив дыхание, Меган перевела дух. Что она надеялась услышать? Признание, что бесценное сокровище — символ его вечной любви к ней? Именно на это она рассчитывала, потому что… любила его и отчаянно хотела ответной любви.
— Скрипка Страдивари слишком дорогой подарок для простой благодарности, не думаешь? — с нарочитой легкостью заметила она. — Она стоит не менее двух миллионов долларов.
— Она принадлежала Джульет Хэннон, — сказал Даниэл, пристально глядя ей в лицо.
— Той самой легендарной скрипачке? Я думала, она уехала в паломнический тур, — удивилась Меган. — С чего это она решила продать инструмент?
— Она собирается объявить об окончании карьеры. У нее болезнь Паркинсона.
— Не может быть! — всплеснула руками Меган. На глаза навернулись слезы сочувствия.
