- А мой запрет тебя остановит? - он оборачивается и кладет штопор рядом с бутылкой, - нет, дослушай, Алиса, - наклоняется, когда я открываю рот, чтобы перебить. - Если я скажу тебе остановиться - ты остановишься. Но мысли я из твоей головы не выбью, пусть даже сам расшибусь в лепешку. Ты будешь думать. И представлять. Пока себя не отравишь настолько. Что жизнь наша станет невыносимой. Лучше попробовать, лапушка, - он наклоняется еще ближе, нос к носу ко мне. - Тогда успокоишься.
- Один раз попробовать?
- Вряд ли. Всю ночь.
Загораются уши.
За спиной раздаются шаги.
- Хорошее вино, - оценивает Арон и обходит стол.
- К нему есть еще спелые фрукты, - Николас открывает холодильник.
Сижу и смотрю на свои руки.
Ник все готовит к ночи, а я тут…будто бы ни при чем, и не знаю, что произойдет дальше.
- Алис,фрукты порежешь? - Виктор садится рядом, и я вскакиваю, едва не опрокинув стул.
Оттесняю Ника от холодильника. Достаю запасы на ночь и орудую ножом, и чувствую, что на меня смотрят все трое - летнее платье с открытой спиной, и у меня лопатки подрагивают.
- На пляж пойдем? - поворачиваюсь с блюдом и шагаю, глядя на фрукты, боковым зрением вижу три мужские фигуры, и ладони потеют, сейчас все опрокину на пол.
- Давай мне, - на пути вырастает Арон, забирает у меня блюдо. - И давай на пляж.
И давай там анал - мысленно заканчиваю его предложение и тяжело сглатываю, юркаю в коридор.
За спиной звучат голоса. Мужские разговоры ни о чем - троица обсуждает океан и погоду, температуру воды в ночное время суток - какие глупости, разве можно замерзнуть, когда рядом их трое.
Первой выхожу на улицу. Вдыхаю вечерний воздух и ежусь, ветерок прохладный по моей коже, я от волнения вся мокрая уже.
Срочно нужно искупаться, освежиться.
А потом уже можно вино.
Меня нагоняет Виктор. Идет шаг в шаг со мной, мы тут наедине на этой тропинке, и я смелею, смотрю на него.
- Что с тобой? - голос ровный, но вижу, он тоже нервничает. - Передумала? Нам уехать?
- Нет.
- Поговорим?
- Сейчас?
- Алиса, - он улыбается. - Расслабься. Никто тут на тебя не набрасывается. Никто не собирается делать то, чего ты не хочешь. Ты в безопасности.
Мы выходим к океану, я киваю, смотрю вперед.
И невольно хмыкаю.
Конечно, никто не будет набрасываться, они ведь уже это делали, а тут я сама решилась, и теперь никто не торопится, а зря.
Хочется, чтобы уже схватили, как всегда.
И распяли, прямо на лежанке.
Но искупаться все равно нужно.
Поэтому снимаю туфли и ступаю на песок босыми ногами, поворачиваюсь к Виктору и шагаю, спиной назад, взглядом показываю на туфли.
Это не те же самые, в которых я была на свадьбе, но, может, теперь у него фобия, после того, как он отказался подчиняться, вместо секса со мной выбрал уйти, но не провести языком по каблуку.
Но вижу его улыбку - самоуверенную, серьезную, он так преступникам улыбается, наверное, когда на него наставляют оружие.
- Беру, - за каблуки забирает мои туфли.
За его спиной вижу Николаса и Арона, с вином и бокалами, фруктами. Ник щурится, высматривает наши лежанки.
Разворачиваюсь к океану и медленно стягиваю платье. Остаюсь в откровенных трусиках и бюстике, зябко веду плечами.
Бросаю платье на песок.
Вот сейчас.
Сейчас меня должны схватить.
Виктор
Никто не стал на нее набрасываться. Вот так сразу. С разбегу.
Зато с разбегу она влетела в воду, видно же, что замерзла, завизжала, но продолжала бежать.
- Такая вот лапушка, - горделиво хвастает Николас, когда мы втроем смотрим на нее, по пояс в воде. Она ныряет, скрывается с глаз. - Я тут никого не виню, - продолжает Николас и ставит обувь возле лежанки. Плюхается на нее и ставит бокалы в песок. - Сам бы не отстал.
- Твоего понимания никто не просит, - Арон опускается на соседний лежак. - Мне оправдания нет, все таки жена.
- Но твое право старшего, да, которое я нарушил, - Ник усмехается, открывает вино.
Смотрю на Алису - ее светловолосая голова показалась над водой. Далеко заплыла. Словно передумала и по океану от нас улепетывает.
- Она там замерзнет, - говорю, не отрываясь от маленькой фигурки, что наворачивает круги вдали, ее луна освещает и огни соседней виллы. - Пойду позову.
Начинаю раздеваться.
И за спиной провисает молчание.
Я эту многозначительность изучил за столько лет - меня осуждают. В чем Арон с Николасом похожи - так это в следовании традициям. Первый - будущий глава семьи. Второй - в этой семье любимчик.
И все сразу поняли, зачем я пошел служить в полицию - за властью, нас с Ароном каких-то два года разделяют, с этим смириться не смог.
И что тогда они с Ником объединились против меня. Когда вещали, что деду не нужен полицейский в семье, у того на всех были свои планы, Арон этому плану следовал - стал лучшим адвокатом города
А Николасу всегда было позволено больше - заяви я, что собираюсь открыть порностудию - меня бы погнали на завод работать, чтобы прочистить мозги.
Сбрасываю одежду на песок, остаюсь в боксерах. С трудом отрываюсь от красотки в океане и оглядываюсь на братьев.
Николас молча разливает вино. Арон лакомится персиком.
- Что? - спрашиваю отрывисто.
