У меня тоже такого не было. Я не любитель напоказ, никто из нас не собирался трахаться при свидетелях, но так вышло.
Сейчас они смотрят, потом, может, буду я. Наблюдать, как ее дерут мои братья.
У меня крепкие нервы. Но мы сами не поняли, на что подписались. Знаю, и все равно толкаюсь глубже - а в ней мокро так, что проскальзываю легко, сразу до упора, за талию насаживаю ее на себя теснее.
Она вскрикивает - это так громко.
- Возбуждает, что они смотрят? - за волосы тяну ее голову, заставляю взглянуть на меня.
- Нет. Не знаю, что такое, - говорит сдавленно, сидит на моем члене. Ногтями цепляется в мои плечи. И в глазах звезды горят.
- Я знаю. Возбуждает, - приподнимаю ее за бедра. И рывком опускаю.
Она снова вскрикивает, и так же рывком ее лицо вплотную ко мне, она впивается в губы.
Я ее трахаю.
Мешают трусики.
Не могу отвлекаться. Быстрее двигаю ее на себе, трусь в ней, держу за волосы, она со стонами целуется, я представляю, как у них с Николасом.
Так же она безостановочно всхлипывает или нет, в постели с ним есть эта жадность, или только сейчас - она моя, и мне отдается, она взвоет вот-вот, от моего члена, на секс это не похоже, и зрителей нет будто бы, мы в мире животных, я двигаюсь с дикостью, наполовину из нее, и глубоко в пекло, она кусается до крови, но не отрывается, это стихия - когда ни боли, ни тормозов, есть только сила, ей управлять нельзя, ни богу, ни дьяволу неподвластна.
Ничего нет.
Только плеск воды за спиной.
Не сразу слышу, я занят.
- Не помешаем? - проклятый голос.
Алиса первой отрывается от меня. Глаза безумные, она поворачивается. Я тоже.
- Вино отменяется, я так понимаю, - Николас подплывает ближе. - Моей жене так точно. Больше хочется больших толстых членов. Алиса. Давай дальше. При мне.
Голос Николаса отрезвляет.
И сразу холод воды ощущаю, и себя, как сижу на его брате. И слезать не собираюсь.
Я мерзавка.
- Отпусти, - упираюсь в плечи Виктора и приподнимаюсь. И сжимаю зубы, когда член скользит из меня, это движение запросто может рассудка лишить - настолько оно приятно.
Он сам меня поднимает.
Спрыгиваю в воду, ногами упираюсь в дно.
- Что случилось, - Николас сзади, его руки обвивают бедра, прижимают меня спиной к нему. Ладони ведут по животу выше, накрывают голую грудь. - Осталось трусики снять, - шепот щекочет ухо. - Расслабься. Я просто посмотрю.
Это невыносимо. Представляю, что Николас будет рядом. Наблюдать. И вырываюсь из его рук.
- Вина хочу, - делаю шаг, и еще один, в сторону берега. Вода мешает двигаться, поднимает меня, я бы на спину опрокинулась с удовольствием, и лежала бы - и пусть они рядом, так хочется им позволить делать со мной всё.
Но легко сказать - расслабься.
Да, нужно вино.
Иду и слышу позади плеск, оглядываюсь - они плывут, в другую сторону, туда, в океан, отдаляются. Любуюсь двумя спортивными фигурами, что плавно рассекают воду, гребут сильными руками.
Которыми сегодня ночью будут меня обнимать.
Нужно настроиться.
Приближаюсь к берегу, выхожу на песок.
Арон полулежит, цедит вино. Он до сих пор в брюках, снял лишь рубашку - она валяется рядом. Смотрю на нее.
Я в одних трусиках. И мокрые волосы почти не прикрывают грудь.
Встречаемся с ним взглядом.
- Иди ко мне, - зовет.
И я подхожу, помедлив, опускаюсь на песок рядом с его лежанкой. Он протягивает бокал - я залпом осушаю его - вино, которое старше моего мужа - я в несколько больших глотков расправляюсь с ним.
- Алиса, - он негромко усмехается. Садится. - Вино не хлещут, как водку.
- Мне можно.
- Тебе всё можно.
Это прозвучало серьезно, как никогда.
Протягиваю бокал - он наполняет его заново. Движения сдержанные, четкие, будто даже сейчас себя контролирует, он и не смотрит, что я сижу возле него, в ногах почти, в одних трусиках.
О чем-то думает.
- Я помешала? - забираю бокал. - Уединение твое нарушила.
Он переводит взгляд на меня. На мои плечи в мурашках. Перегибается через лежак и поднимает с песка рубашку.
- Погрейся.
Погрейся.
Его рубашкой. То есть сам он ничего такого не собирается делать, греть меня?
- И трусики сними, - добавляет, когда я натягиваю через голову ткань, пахнущую им. - Трусики мокрые.
Встаю перед ним, расправляю плечи. И его взгляд послушно поднимается тоже. Вот теперь всё его внимание сосредоточено на мне.
А я вспоминаю девичник. Вип-комнату и моего горячего стриптизера. Которого в этом мужчине, что лениво развалился напротив - узнать теперь невозможно.
Но ведь он умеет быть другим. Не таким гордым барином, у него тоже есть чувства, я знаю.
И медленно, будто под музыку, поднимаю полы его рубашки. Пальцами подцепляю тонкие резинки трусиков. Приспускаю и снова натягиваю на бедра.
На его губах появляется улыбка. И глаза загораются блеском.
Спускаю трусики ниже, он смотрит на гладкий лобок. Закрываю его кружевом белья.
Арон подается вперед.
- Алиса, - в его голосе звучат те самые тягучие ноты. - Сними их.
Подхожу на шаг ближе, и он запрокидывает голову. Качнув бедрами, стягиваю мокрые трусики, они падают на щиколотки. Переступаю одной ногой, высвобождаясь. Вторую, с кружевом на лодыжке, ставлю на его лежак.
