- Решили не мешать.
Так странно слышать, закусываю улыбку. На свадьбе мешать можно было и в медовый месяц тоже, а на экскурсии они не стали.
- Сегодня ужин будет нестандартный, - говорит Виктор. И усаживает меня на стол. Слышу, как звякает посуда за спиной и хватаюсь за его плечи, прижимаюсь к нему. Он хмыкает, смотрит на братьев поверх моей головы. - В меню первым блюдом сразу горячее, - задирает на мне платье.
И толкает меня от себя, опрокидывает на лопатки.
Кажется, бокал опрокидывается, и по столу разливается вино, смотрю в потолок на горстку светильников - от них идет неяркий голубоватый ночной свет.
Мужские ладони оглаживают голые бедра. Комкают платье.
Скашиваю глаза на тень рядом со мной и вижу мужа, он наклоняется. И я себя и, правда, блюдом чувствую, разложенной на столе тушкой, которую со всех сторон окружают голодные хищники.
И слабо вскрикиваю, когда промежности касается горячий язык. И руки Виктора сильнее сжимают мои бедра.
- Вкусная, - его глуховатый голос словно издалека звучит, язык влажно и медленно скользит по мокрым складкам, он мое возбуждение слизывает, неторопливо, как если бы наслаждался любимым десертом.
Который давно не пробовал.
По телу бежит волна дрожи, жмурюсь и послушно сгибаю колени, когда он обхватывает щиколотки и ставит мои ноги на стол.
Языком нежно раздвигает складки, входит глубже, толкается в меня, и я цепляюсь пальцами в край стола.
Губ касаются мужские губы. Вздрагиваю и приоткрываю рот, вслепую хватаюсь за сильную шею и прижимаюсь ближе.
Меня ласкают сразу двое, и между ног нарастает желание, выплескиваю его в нетерпеливом поцелуе, и в воздухе шарю свободной рукой.
Натыкаюсь на край фартука, что повязан поверх строгой рубашки, тяну за него - третий старший Рождественский - он тоже нужен мне сейчас.
Виктор слегка прикусывает мокрые складки, и я давлюсь стоном, поцелуем захлебываюсь и чувствую, как меня тянут за шею.
Распахиваю ресницы и вижу, как муж отстраняется, уступает Арону, он везет меня по столу ближе, другой рукой расстегивает брюки. Сдергивает их вместе с боксерами вниз по бедрам, и твердый член выпрыгивает, с жадностью слежу за тем, как толстый ствол покачивается рядом с моим лицом.
Словно вылеплен из глины лучшим скульптором всех времен, произведение искусства, гладкая набухшая головка и вены вздуваются от напряжения.
Арон подтягивает ближе мою голову, головка упирается мне в губы.
Пальцы Виктора резко, без предупреждения проталкиваются в меня, по смазке сразу глубоко и до упора, вскрикиваю и запрокидываю голову.
Не могу отвлекаться от такого, не могу.
Слушаю возбужденное мужское дыхание, оно смешивается в воздухе и оглушает, тишину заполняет, я чувствую, что они обо всем договариваются взглядами, без слов.
Длинные пальцы двигаются во мне, горячий рот накрывает клитор, струной в спине выгибаюсь, как от удара тока, удовольствие простреливает, каждую клеточку тела.
Еще чуть-чуть, и…
Виктор вдруг отстраняется.
По бедрам дергает мое платье.
Усилием опираюсь на локти, привстаю и ловлю его взгляд.
- Пока хватит, - у него губы блестят, он смотрит в ответ на меня и, слизнув с пальца мой сок обходит стол. - После ужина продолжим. Вставай, красотка.
Это жестоко, не верится, продолжаю лежать и ладонью веду вниз, пальцами забираюсь под платье. Успеваю коснуться влажных набухших складок.
И Николас с негромким смешком перехватывает мою руку.
- Лапушка, сказали тебе - всё, - он подносит мое запястье к лицу, мокрыми, в смазке пальцами, ведет по своим губам. - Вставай.
Выдергиваю руку и медленно спускаю со стола ногу, за ней другую, встать не успеваю - меня подхватывает Арон.
- Помогу, - прижимает к себе, он так и не натянул брюки, мне в живот упирается твердый член.
Арон разворачивается и усаживается вместе со мной за стол.
Я у него на коленях, платье задралось, я без трусиков, голыми ягодицами касаюсь члена, стоит дернуться немного - и на вертеле окажусь.
- Немного выпьешь, Алиса?
Смотрю, как Николас и Виктор рассаживаются за столом напротив. Муж берет бутылку и плещет полбокала вина.
По столу везет его ко мне.
Меня обнимают, крепкая мужская рука, спиной откинулась на грудь Арона и ощущаю, как она вздымается, как тяжело он дышит.
Тянусь за вином.
Болтаю бокал и жидкость, багровая, на кровь похожая, плещется по стенкам, так завораживающе, сижу и смотрю на вино.
- Успокоилась? - спрашивает Николас, и я перевожу взгляд на мужа.
- А ты как думаешь? - отвечаю вопросом, с вызовом, между ягодиц удобно пристроился член его старшего брата, могу ли я быть спокойна.
- Думаю, что пора поговорить откровенно, - Николас отпивает вина. Я кошусь на другой стол, на ужин, его накрыть не успели, у нас тут лишь приборы и вино. Николас придвигается на стуле ближе. - Готова?
- Откровенно разговаривать?
И к этому не готова тоже, мне совсем не нравится то, что происходит, мы не болтать собрались, я вопросов не хочу.
Но их не избежать, по лицам братьев вижу.
Киваю.
- Тогда начнем, Алиса, - говорит Николас.
И ставит бокал.
- При слове “удовольствие” - что приходит на ум? - спрашивает Николас.
