Поднимаю ее, член трется в ней, скользит. Рывком опускаю и заполняю, на всю длину.
- Восхитительно, - ее глаза горят, от возбуждения потемнели, из голубых стали темными, я в них вижу себя.
- Я тебя люблю, - напоминаю.
- И я тебя люблю.
Спиной она бьется в стену. Ускоряюсь, толкаюсь грубее, на каждое движение ее всхлипы слышу, и завожусь до предела, стоп-крана нет больше, и жалеть ее нельзя, каждый раз надо драть так, чтобы выбить все мысли о других мужчинах, нет их, только мы есть, вдвоем.
Она кричит и раздирает ногтями плечи, я этой боли почти не чувствую - все ощущения внизу, в ней, там жарко и тесно, я как помешанный долблюсь в нее.
Я один. И только так теперь.
Виктор
С Ароном мы ни о чем не договаривались, так совпало, но к этому все и шло - на ужин никто не приехал.
Зато все уезжают из дома.
В коридоре столкнулся с ним - и у него в руках тоже спортивная сумка.
- Здравствуйте, - киваю. - Как поживаете?
- Потихоньку.
Вместе спускаемся по лестнице вниз.
- Маме говорил?
- Мама с мужем и тетей на отдыхе, - просвещает Арон. - Сразу после нас рванули. Предлагали и Тине. Но она тебя дожидалась.
Смотрю под ноги.
Мамы в котедже нет - а я и не заметил. И с Тиной еще не виделся, день как-то мимо меня прошел.
Это довольно паршиво, когда вот так - думать ни о чем не можешь, только гадаешь, есть ли у тебя право добиваться любви.
Мне предложить ей нечего, наша семья будет неполноценная, я и сам неполноценный, как выяснилось - наш род продолжат мои братья, не я.
И даже если я взаимности добьюсь - дальше некуда двигаться. С Николасом ей лучше. Мне сразу надо было в сторону отойти, не лететь в отпуск, ведь как теперь стереть чертову память, она каждую минуту отравляет меня.
- На счет твоих анализов, - говорит брат, с сумкой выходит в холл. - Есть клиники заграницей…
- Я совета не просил.
- А я все таки говорю. То, что тебе один раз приговор вынесли…
- Арон, уймись.
Останавливаемся, и я вижу, как брату нетерпится, на правах старшего, мозг мне промыть.
А мне, в общем, плевать уже, в психологии пять стадий есть - я прошел и отрицание, и гнев, и торг. Сейчас, похоже, депрессия.
Значит, на горизонте смирение.
Уже близко, скоро меня отпустит. Прекрасно. Депрессия у взрослого, крепкого мужика - это херня какая-то.
Одеваемся. В коридоре хлопает дверь и гулко звучат шаги. В холле показывается дед, он молчит, смотрит на сумки.
Мы с Ароном так же молча продолжаем одеваться. Оделись. Дверь открыть, порог перешагнуть - все.
А мы стоим.
- Не так я себе всё представлял, - после длинной паузы дед откашливается. Неторопливо приближается. - Для кого отец такой большой дом строил? - взглядом он окидывает холл. - Традиционная многопоколенная семья - где она?
- Времена меняются, - отзываюсь.
- Люди меняются, - поправляет дед. Решительно подается вперед, между нами. Поворачивает ручку и распахивает дверь.
Холодный ветер тут же заносит в холл охапку снежинок. Дед кивает на улицу.
- Мое благословение, - говорит сухо. - Собрались - проваливайте.
Уходить резко расхотелось. Арону тоже - топчется на месте и перебирает в пальцах лямки сумки. Переглядываемся.
- Чего застыли? - с раздражением поторапливает дед.
Он в домашнем костюме, стоит, продуваемый ветром.
С Ароном друг за другом выходим на крыльцо, за спиной хлопает дверь. Думал, настроение и так на нуле - но вот оно в диком минусе, как и температура этого вечера. Участок освещен фонарями, под ногами снег хрустит. Расходимся по машинам.
Арон первым выезжает за ворота, я следом. Едем в разные стороны. Мне навстречу показывается малолитражка Тины. Моргает фарами.
Отрицание, гнев, торг - эти стадии растянулись на месяцы, я молчал. А сейчас торможу авто и выхожу в метель.
- Что такое? - кричит Тина, тоже выбирается в снег. - Опять уезжаешь? Рождественский, это уже свинство! Без меня улетел на отдых, вернулся - и опять я тебя не вижу. Так и будешь от нас бегать? - она идет ко мне, на ходу, через шубу, поглаживает живот. - Ребенок скучает!
- Тина, я бесплоден, - второй раз эта фраза вслух звучит не так значительно, это не смертельный диагноз, это просто. - Поезжай сама. К отцу ребенка.
- Как это, Виктор? - Тина подходит еще на шаг.
- Ну так это.
Вокруг темнота, и в свете фар танцуют снежинки. Тина продолжает машинально гладить живот.
Во мне нет злости, она пыталась на меня отцовство повесить - и я понимаю, ее отчаяние. Когда хочешь кого-то так, что дым из ушей валит, а получить не можешь - любые средства хороши тогда.
Мне самому это знакомо. Я же всерьез жениться собирался, и все бы у нас с Тиной хорошо было, наверное. Но потом красотка в порванной майке возле сауны. Высадила кирпичом стекло в машине - и тут случилось мое помутнение.
- Ладно, мне пора, - отступаю.
- А я?
- Маршрут тебе подсказал уже, - возвращаюсь к авто.
- А если это ребенок твоего брата? - в спину кричит Тина, ее голос подхватывает вьюга. - К нему ехать?
- Да хоть от деда, - это искренне, это не та женщина, сажусь за руль и понимаю.
Если не попробую с той, которую жажду - жалеть буду всю жизнь.
Алиса
В клубе аншлаг.
