— Мне кажется, на чернике, как и на всем остальном, можно реально срубить денег, — пояснила Лигорская.
— На чернике? — протянул Сашка Хоменок, не выпуская из рук гитары. — Не, это дело нудное. Каждый день горбатиться в лесу, а денег от этого так себе. На сигареты, конечно, хватило бы, да еще, пожалуй, на разную мелочь. А смысл? Мне бабка Степа и так дает, причем больше и за сущие пустяки!
— Ой ли? — поддела его Лигорская.
— Конечно! Вот вчера дрова порубил и дала двадцатку. Эх, если бы что-нибудь крупное такое провернуть, чтоб бац — и куча денег! — мечтательно добавил Сашка.
— Вот бы клад найти! — выпалил Андрей.
— Ха! Клад! Детский сад, — хмыкнул Васька.
— И ни фига не детский сад! — огрызнулся Швец. — Когда-то давно мой прапрадед зарыл горшок с деньгами.
— Это какой такой прапрадед? — подозрительно поинтересовалась Машка.
— Какой-какой — да наш с тобой, конечно! Только не говори, что ты не слышала этой истории. Мне ее прошлым летом девки бабы Дорки рассказали.
— Да развели они тебя! Почему девки бабы Дорки знают об этой истории, а мы с тобой нет?
— Потому что прапрадед наш, свекор бабы Антоли, который умер в войну в землянке у нее на руках, перед самой смертью рассказал об этом своему единственному внуку! Улавливаешь? Деду Савве — сыну бабы Антоли и мужу бабы Дорки!
— Ну допустим, и дальше что? Когда прапрадед клад зарыл? И почему дед Савва не раскопал его, если знал, где он находится? Ведь времена после войны были тяжелые. И еще: откуда у нашего прапрадеда мог взяться этот горшочек с деньгами?
— Не, Машка, ну ты даешь! Ты что же, не знаешь истории нашего семейства? Наш прапрадед был зажиточным мужиком. У него хозяйство было ого-го! И пять сыновей, которые пахали на полях с утра до ночи. У них большой добротный дом был как раз напротив кладбища, там, где сейчас карьеры. Работали они как проклятые. А тут коллективизация! Они не сразу вступили в колхоз, да и кто в здравом уме хотел бы туда вступать? Справедливо ли делиться своим, честно нажитым? Но власти считали по-другому. И на собрании в сельсовете решили, что он кулак, которого нужно потрусить маленько. Их бы, конечно, по миру пустили, но повезло: старший сын, Мирон, был там и, прослышав об этом, пришел к отцу, все рассказал и уговорил его пойти в колхоз, чтоб иметь возможность сохранить хоть что-то. Утром привязали они к телеге коня, корову, овец и свиней и пошли вступать в колхоз. Им пришлось и работать пойти туда. Землю все же отобрали, а потом и дом решили перенести в деревню и приспособить под школу. Разобрали и перевезли. А самих в деревню переселили, как и всех других, кто жил на хуторах, разбросанных по округе. Деревни-то как таковой тогда еще и не было. Вот так. И все же прапрадед наш кое-что от советской власти сумел спрятать, отложить на черный день себе и своим детям!
— Этот черный день для прапрадеда и его детей наступал не единожды потом. Да вот хотя бы тогда, когда сыновья его не вернулись с войны, а дом их сожгли. Или когда он доживал свои последние дни в землянке среди крыс, ужей и вшей, а внуки его ели борщ из крапивы да закусывали его лепешками из лебеды! Почему он тогда не вспомнил о горшочке? Нет, Андрей, это полный бред!
— Машка, да послушай ты! Не понимаешь, что ли? Тогда нельзя было высовываться, выделяться! Прикинь, если б об этом прознали власти? Их бы просто расстреляли без суда и следствия, а клад забрали! Ведь он поэтому и рассказал все деду Савве, своему любимому внуку, надеясь, что со временем все изменится, вот только не уточнил, где именно он клад зарыл. Я предполагаю, это могло быть только где-то на дворе их старого дома.
— Я думаю, мы могли бы там покопать! — оживился Васька Кулик, окончательно сбросив с себя остатки сна.
— Мне кажется, там и без вас уже копались! Там ведь карьеры сейчас. Если горшочек с деньгами и существовал, его наверняка давно нашли. Или просто вывезли с песком. Так что забудьте вы об этом!
— Да нет, Машка, я спрашивал у бабы Антоли, и она говорит, что дом нашего прапрадеда стоял чуть правее карьеров! Там, конечно, все пахано-перепахано, но была не была: а вдруг мы действительно его найдем?
— Вот именно что вдруг! Ты ведь, небось, прошлым летом там все облазил?
— Я пробовал копать, но одному, знаешь ли, тяжеловато! К тому же прошлым летом там картошка была, а сейчас рожь, а ее, как ты понимаешь, копать много легче. Мы могли бы попробовать все вместе…
— Я согласен! — тут же отреагировал Васька.
— Я тоже! — поддержал его Сашка.
— Извините, парни, но перекапывать лопатой поля, следуя вашей разыгравшейся фантазии, я не намерена!
— Ну Машка! — хором воскликнули друзья.
— Ну ладно, так и быть, как-нибудь на днях я прогуляюсь с вами к карьерам, — снисходительно заявила она и поднялась.
— Сегодня! — не отставал Андрей.
— А ягоды?
— Чтобы набрать корзинку, нам потребуется максимум час!
— Ладно, уговорили! Все, вы как хотите, а я домой и спать! Провожать меня не надо! — добавила она, опережая намерения Сашки Хоменка, который, отложив гитару в сторону, собрался было подняться.
