Старый добрый Джим, прихлебывающий кофе, меня больше не раздражает. Когда мы были вместе, меня так бесили эти звуки, что хотелось кричать. Забавно, как женатые люди реагируют на самые простые вещи. Подобные недостатки ничего не значат в большой схеме совместной жизни, но ты понимаешь это только тогда, когда испытаешь настоящий страх или большое горе. Когда тебе разобьют сердце, разорвут тебя на части, вот тогда ты начнешь все видеть иначе. По-другому и быть не может.
– Я хочу кое-что тебе показать. – Начальническим тоном, которым всегда говорила с Джимом, я зову его подойти и открываю ноутбук. – Вот, смотри. – Я тычу в фото Маркуса на сайте «С возвращением». И гляжу то на Маркуса, то на Джима в ожидании, когда до него дойдет. – Ну? – вопрошаю я.
– Выглядит точь-в-точь как Маркус, – нахмурившись, уступает он.
– Кто бы это ни был, он со мной связался.
– С тобой? – Джим округляет глаза.
– Ну конечно со мной, с кем еще, папой Римским? – Чуть не засмеявшись, мы тут же вспоминаем, что мы здесь по весомой причине.
– И? – Дав волю любопытству, он наклоняется к монитору. От него пахнет шампунем от перхоти, которым он пользовался много лет, и еще свежеспиленным деревом.
– Он хотел встретиться.
– Только не говори мне, что ты согласилась, Линда.
Кивнув, я наслаждаюсь его беспокойством. Ему все еще немного есть до меня дело, как до бывшей жены, с которой он провел бол́ ьшую часть жизни. Не в романтическом смысле, конечно, но мы оба помним ту жизнь, которую вместе построили, все наше хорошее и плохое. И доказательство тому – две наши взрослые дочери.
– Я пошла с ним на встречу в пабе сегодня вечером, но он не пришел и написал мне. – Покопавшись в сумке, я достаю телефон и показываю Джиму ответ от Маркуса/Тони Фортина, отчего бледные брови Джима поднимаются еще выше.
– Ты же понимаешь, что это не может быть Маркус, – серьезно предупреждает Джим, долго глядя мне в глаза в поисках признаков безумия.
– Гейл тоже так сказала. – Вздохнув, я делаю еще один глоток кофе и вдруг понимаю, что тоже прихлебываю, но, в отличие от меня, Джим никогда не указывал мне на мои недостатки. Он хороший человек. И в который раз я напоминаю себе, что за забором не всегда трава зеленее, но это никогда не ценишь, пока не потеряешь. Нравоучения умудренных жизнью женщин ценны и в наши дни. – Но он его точная копия. Ты же не будешь этого отрицать? И посмотри на язык, он использует африкаанс.
– Х-м-м… – Джим явно обдумывает информацию, и это хороший знак. Значит, он не сразу отмел мою идею. Он всегда сначала раздумывал, потом принимал решение, в отличие от меня, нетерпеливой как черт, требующей немедленных ответов. – Ты же понимаешь, что если это не Маркус, а скорее всего, так оно и есть, хотя все это очень странно, то ты понятия не имеешь, кто это вообще такой. Он может замышлять недоброе, заставив тебя поверить, что Маркус до сих пор жив.
– Боже, Джим. Я об этом не подумала. – Когда Джим это произнес, я запаниковала. Как обычно, я понятия не имею, во что ввязалась. Надо было слушать Гейл.
– Надо было слушать Гейл, – в унисон моим мыслям произносит Джим, снова доказав, насколько мы с ним похожи. – Мы ничего не знаем про этого Тони…
– Фортина. Тони Фортин. И прежде чем ты меня спросишь, я уже пробила его в интернете, но ничего не нашла в социальных сетях. Еще более подозрительно, – хвастаюсь я смекалкой так, словно уже переубедила Джима.
– Или его нет в соцсетях. Как и многих мужчин нашего возраста.
Я и забыла, что Джим никогда не был в соцсетях и, скорее всего, даже не знает, что такое Snapchat и все в таком духе. Когда девочки говорят о них за столом, он даже не слушает.
– Но даже если это не Маркус, ты признаешь, что эти двое – близнецы, и тогда почему этот человек мной интересуется?
– Может, он увидел твой профиль и увиденное ему понравилось? – Он слегка улыбается, и я чуть не краснею. Одобрение со стороны бывшего хоть и мелочь, а приятно. Но мы оба знаем, что это ничего не значит. Особенно тогда, когда он завел новую подружку. Джим однолюб. Я точно знаю. Гейл всегда говорила, что любая женщина убьет ради такого мужчины. А я этого не видела, но зато теперь могу оценить его достоинства так, как никогда раньше. Как там говорят? Фамильярность рождает презрение. Точно сказано, и случается даже с самыми лучшими из нас.
– Или Маркус меня искал и теперь, когда нашел, хочет встретиться и объяснить, что на самом деле произошло в ту ночь. Может, он хочет меня о чем-то предупредить. – Я сама не понимаю, к чему веду, но одна эта мысль меня пугает. И еще больше меня пугает мысль о том, что Маркус вернулся, чтобы меня наказать. Наверное, Джим замечает мой ужас и тревожится еще сильнее. Его бледное, нетронутое солнцем лицо становится белее обычного.
– Если хочешь услышать мое мнение, Линда, а ты, скорее всего, хочешь, иначе зачем ты мне позвонила, я думаю, тебе надо прекратить общение. Прямо сейчас. Мы знаем, что случилось в ночь смерти Маркуса. И лучше тебе не поднимать эту тему. Иначе тебе снова и снова будет больно.
Выпрямившись на стуле, я пытаюсь не обижаться на его ответ.
