– Эй! Есть тут кто-нибудь? – Голос срывается. В голову приходит лишь стандартная фраза, которую произносят герои триллеров, перед тем как их сцапает маньяк. – Эй! – Я стараюсь придать голосу уверенности, дабы спугнуть преступника.
В щели под закрытой дверью мелькает тень.
– Боже. – Отшатнувшись, я стараюсь отойти как можно дальше. Теперь стало очевидно, что в доме кто-то есть. Но кто? И что ему от меня надо? – Маркус, это ты? – плаксиво шепчу я, испугавшись за свою жизнь. Неужели мой самый жуткий страх воплотился в реальность? И Маркус вернулся, чтобы мне отомстить? – Маркус, это я, Линда. Если это ты, так и скажи.
Я еще никогда не пис́ алась, хотя с возрастом могу совсем чуть-чуть нечаянно обмочить штаны, но теперь я чувствую, как моча стекает по ноге. Мне не до стыда – это тот самый момент, когда, как говорил Маркус, нужно послать страх куда подальше. Я распахиваю дверь спальни.
Входная дверь открыта настежь. Я бегу к ней, чтобы поскорее закрыть, не раздумывая о том, а не запираюсь ли я с преступником внутри квартиры, как слышу удаляющиеся по бетонным ступеням коридора быстрые шаги. Через пару секунд отворяется и захлопывается парадная дверь. Провернув ключ в замке, я наваливаюсь на дверь на случай, если преступник решит вернуться и взять квартиру штурмом.
Предбанник размером меньше двух квадратных метров, от него ведут три двери: в кухню, в гостиную и в оборудованную санузлом спальню. Двери помечены неопрятными мазками краски. Если бы Джим их заметил, то поморщился бы. Он не любит настолько небрежную работу. Включаю основную лампу, которую терпеть не могу за ее оранжевый оттенок и дохлых мерзких мух на дне стеклянного абажура. Иду в гостиную и, потянув со всей силы, перетаскиваю жесткий, мерзко-оранжевый диван к входной двери. Навалившись на него всем телом, я облегченно вздыхаю – теперь никто точно не ворвется в квартиру. Никто из живых…
Распахнув все межкомнатные двери и включив весь свет, я прячусь в спальне. О счетах за электричество побеспокоюсь позже. Сидя на постели, растираю замерзшие руки и закутываю заледеневшие ноги в теплый плед. С каждым выдохом изо рта вырывается пар, и его белые облачка напоминают о морской пене, отчего мысли сами перескакивают на воспоминания о Маркусе. Жив ли он? Может, он вернулся? Ворвался ко мне, чтобы напугать или еще что похуже? И, если это был он, хотел ли он мне навредить?
Решив, что это мог быть кто угодно, обычный грабитель или один из тех подростков в капюшоне, которые вечно пугают меня у закусочной, я сомневаюсь, стоит ли вызывать полицию. После того, что случилось в Греции, когда меня допрашивали вдоль и поперек насчет исчезновения Маркуса, а я боялась, что меня обвинят в его пропаже, я стала избегать представителей власти. И опять же, если Маркус жив и ворвался ко мне в дом, они все равно не найдут никаких взаимосвязей. Вдруг телефон издает громкий сигнал, и я подпрыгиваю до потолка. Схватив его с ночного столика, я смотрю на экран и замираю. Тони Фортин. Он же Маркус.
«Привет, Линда. Прости, что пишу так поздно. Надеюсь, ты уже уютно устроилась в постели в своей квартире».
У меня пропадает дар речи. Я никогда не говорила ему, что живу в квартире. Откуда он знает? Если только не наблюдает за мной. Наверняка это он ко мне вломился. На сто процентов уверена, что это не совпадение. Мой Маркус. Живой. Здесь. В моей квартире. В паре шагов от меня. Но почему? Просто чтобы меня напугать? Наказать за то, что я его убила? Этого он хочет? Вот бы мне вспомнить. События той ночи окутаны туманом памяти.
«И прости за вечер. Кое-что случилось, и я не смог вырваться. Это моя вина. В моей жизни в последнее время многое происходит, и я не хочу усложнять ее еще больше, так что думаю, нам пока лучше не встречаться. Прошу, не думай, что я отношусь к тебе с прохладцей. Я говорю искренне. Скоро спишемся. Целую, Тони».
Не может быть, чтобы сообщение не было связано со взломом. Слишком большое совпадение, а я в них не верю. Через несколько минут после того, как кто-то пробрался ко мне в квартиру, я получаю сообщение от человека, который может быть моим покойным мужем. Подозрительно, почему он написал мне именно сейчас? К чему это все? Может, он пытается сказать мне что-то, а я слишком глупа, чтобы понять? Кроме упоминания моей квартиры, есть еще кое-что. «С прохладцей» наталкивает меня на воспоминания о Лило Лил в ее ужасном топе с открытыми плечами, в котором ей явно было прохладно. Они познакомились в ту ночь, когда Маркус исчез в море. Я не сразу пишу ответ, но в итоге формулирую нечто простое, чтобы себя не выдать.
«Очень жаль, что мы не можем встретиться лично. Я знаю, какой сложной порой бывает жизнь, и она может стать чуть легче, если поговорить с кем-то. Не пропадай. – Я делаю глубокий вдох. – И кстати, откуда ты знаешь, что я живу в квартире?»
