«Чего это я так разволновался? – думал Константин, шагая по улицам Астрахани. – Подумаешь, с девушкой пообщался. Ты ж офицер, соберись!» И вроде получалось, да не слишком. Не шла Валя из головы. Всю дорогу вспоминал её глаза, улыбку, светлый локон волос, торчащий из-под косынки, босые ноги. «Неужели влюбился?» – задал себе Гранин вопрос, на который ответа пока не было.
На следующий день, без десяти минут пять, Константин снова был на улице Морозова. Только на сей раз в рубашке с коротким рукавом. Наряжаться, как вчера, не стал. Показалось глупым. В нервном ожидании стал прохаживаться взад-вперед, пока наконец не услышал:
– Я в вашем распоряжении, товарищ капитан!
Константин обернулся и обмер. Валя выглядела точно так же, как там, на первомайской демонстрации. Тоненькая, высокая, красивая, со своей артистической прической, которая очень ей шла. Она смотрела на капитана большими карими глазами, опушенными длинными ресницами.
– Ну что же вы оробели, товарищ капитан? – спросила она с явной иронией.
– Пройдем… пойдемте, то есть, – сказал офицер.
Он подошел к девушке и хотел было протянуть ей руку, но… снова не решился. Так и пошли до сада Аркадия, главной достопримечательностью которого был старинный деревянный театр – уникальное сооружение, красивое настолько, что даже советская власть не решилась его уничтожить. Хотя в 1920-х были предложения. Мол, театр – памятник буржуазного искусства! Им отвечали умные головы: нет в нём ничего буржуйского, он выполнен руками трудового народа!
То была чистая правда. Хотя начиналось всё на деньги одного очень богатого по меркам Астрахани человека. В середине 1880-х годов в саду «Аркадия», принадлежавшему купцу К.А. Поляковичу, был устроен небольшой деревянный театр, открытая сцена для хора, ресторан с курительным салоном. В 1889 году постройки уничтожил пожар. Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Потому в 1892 году построили новый Летний театр по проекту архитектора Шкателова. Всего два года он простоял, а потом его постигла та же печальная судьба.
Но купец Полякович на этом не остановился. Специально отправил своих сыновей в Вятку, чтобы там разыскать лучших мастеров резного деревянного орнамента. Заказ был выполнен, деревянные «кружева» на баржах доставили в Астрахань. На этот раз купец размахнулся широко. Новый Летний театр был рассчитан на 1200 мест. Внутри, кроме партера, располагались два яруса лож и галёрка.
В подобном же стиле русского деревянного зодчества были выстроены входные ворота в Сад. Заново выстроены Клуб Общественного собрания, открытая эстрада, музыкальная раковина и два ресторана-вокзала, то есть увеселительные заведения с музыкой и танцами. Театр своей красотой стал вскоре известен на всю Россию. Здесь начинал свою творческую деятельность Фёдор Шаляпин, приезжая на гастроли.
В 1918 году парк национализировали. Но по-прежнему все важнейшие мероприятия, начиная с весны и заканчивая ранней осенью, проводились в саду Аркадия, здание театра использовали для заседаний. Правда, теперь его называли иначе – Летний сад имени Карла Маркса. Или, как астраханцы его ласково прозвали, «Карлуша». Потом стал он парком и был передан Народному комиссариату земледелия и народного образования.
Всё это Константин рассказывал Вале, пока они шли, и девушка слушала с большим интересом.
– Кто такой Аркадий? – спросила она. – Сад Аркадия. В честь кого назвали?
Гранин улыбнулся.
– Это не человек, не исторический деятель. В древности так называлась концепция недостижимой гармонии человека и природы. А ещё так называется историческая область Древней Греции.
– Большие познания в истории для человека из органов, – улыбнулась Валя.
– Вы просто недостаточно меня знаете, – ответил Гранин.
Они шли дальше, овеянные ароматами цветущих акаций.
Глава 30
Мне выдали лопату. Самую обыкновенную, но не с узким носиком, а тупым.
– Что мне с этим делать? – спросил я разочарованно. – Как копать-то?
– Твоя задача, – пояснил Денис, – землю отбрасывать. Копать буду я, и то лишь верхний слой почвы. Это примерно полметра. Дальше нельзя механическим способом. Только вручную.
– Как это? Прямо руками, что ли?
– Увидишь, – ответил мой напарник. Судя по выражению лица, я немного его уже достал. Потому пришлось взяться за инструмент и начать работу. Довольно скоро понял, почему у большинства ребят руки одеты в перчатки. Такие, с пальцами, покрытыми резиновыми вставками. Мне сначала показалось, это для прикола. Смотрите мол, какая красота. Забавно даже. У всех разноцветные, у девушек даже с цветочками. Но это пока сам не начал грунт отбрасывать. Через полчаса кожа на ладонях стала гореть огнём, потом появились первые мозоли.
