Да только вот проклятая война… Нет, Астрахань ещё ни разу не бомбили. Отсюда до фронта по-прежнему было довольно далеко, – почти всем казалось, что столько ни один вражеский самолет не пролетит. Но то, как жили теперь все вокруг, как переживали, слушая сводки по радио и читая новости из газет, как были напряжены и суровы лица, – всё говорило об одном: если так и дальше на фронте пойдет, скоро огненный вал дотянется до берегов Волги.
Только говорить вслух никто этого не мог. Боялись. В Москве, говорят, уже расстреляли несколько человек за распространение паникерских слухов. Но это и правильно: страшное дело – паника. Приехавшие с запада в один голос твердили, как им было тяжело. Не только потому, что в суматохе тяжко найти подводу, машину или свободное место в уходящих на восток поездах. Но ещё находились те, кто распускал слухи. Много людей передавили, когда огромные толпы бросались кто куда, едва услышав истеричный вопль «Немцы!»
Потому о грядущем говорили вполголоса, не высказывая особых предположений. Сама мысль о том, что немец может дойти так далеко, пугала даже самых отъявленных трусов до полнейшей рожи. Куда ж бежать-то дальше, если вдруг? На восток? Но там бескрайние казахстанские степи – не выжить. На юг? Там Каспийское море. На север? Так вроде немец и туда рвётся. Куда ни кинь – всюду клин. Оставалось лишь сидеть на месте и надеяться, что всё как-нибудь обойдется. Зря, что ли, в песне поётся, что «от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней!»
С большим трудом Лёля рассталась с Тёмой. Выбираться из теплой кровати, где они провели несколько полных счастья и нежности часов, чтобы потом выйти на пронизываемую ледяным ветром улицу, показалось настоящим подвигом. Но совершить его было необходимо. Во-первых, потому что скоро вернутся с работы родители молодого человека, и Лёля никак не хотела, чтобы они застали её здесь.
Сразу бы догадались обо всем, что случилось между ними, а это… кто знает, к каким последствиям приведет? Вдруг станут думать о ней плохо? Мол, решила соблазнить парня, чтобы женить его на себе. Лёля знала одну девушку, которая поступила так, чтобы сразу двух зайцев убить: избавить себя от возможности попасть в армию, а заодно постараться сохранить своего мужа от призыва на фронт. «Ведь у него же скоро ребенок родится, разве его можно забирать?!» – рассуждала хитроумная невеста. Получилось у неё или нет, Лёля не знала: студентка ушла в академический отпуск и больше в училище не появлялась.
Во-вторых, Лёле нужно было домой: обещала посидеть с Володей, пока старшая сестра после учебы отправится в детский садик помогать возиться с малышами. Эту «общественно полезную нагрузку» студенты педагогического института, независимо от специальности, взвалили на свои плечи сами, поскольку малышей стало очень много: большую часть составляли детишки эвакуированных. Беженцы ведь не могли сидеть без работы, иначе чем питаться? А так хотя бы рабочие карточки можно было отоваривать в магазинах.
С этим детьми, как Валя рассказывала, приходилось непросто: многие были контужены, почти все – очень нервные, болезненные, ослабленные. Некоторые от любого громкого звука – стульчик упадет в соседней комнате или дверь громко стукнет, например – сразу в плач. Им казалось, что это бомбёжка.
«У меня сердце кровью обливается, когда я вижу их огромные перепуганные глаза», – рассказывала Валя. А поскольку она собиралась стать учительницей начальных классов, то взялась за новую работу с большим интересом. Правда, за неё ничего не платили и даже продуктов не давали. Откуда в детском саду такое? Там бы малышей прокормить. Потому даже воспитатели и нянечки ходили голодные, но лишь бы детвора не страдала. На их долю и так выпало разное.
Несмотря на отсутствие оплаты, девушки и даже некоторые юноши, которые ещё учились (их в армию не взяли по состоянию здоровья), приходили и возились с малышами, прекрасно понимая: от того, какими вырастут эти крохи, зависит будущее страны. В конце концов, это им лет через 20-25 становиться родителями и продолжать развивать первое в мире государство рабочих и крестьян.
Так что Лёля, с большим усилием воли выбравшись из постели и стыдливо натянув на себя одежду (Тёме сказала, чтобы не вздумал даже подсматривать!), поспешила домой. Парень порывался её проводить, но получил категорический отказ, выразившийся во фразе «Вот ещё глупости!» И понимай, как хочешь.
Тёма даже немного обиделся. Думал, теперь у них отношения вышли на новый уровень, а все вроде как по-старому. Заметив его погрустневший вид, девушка развернулась, подлетела к нему синичкой, сладко поцеловала в губы и прошептала: «Вот поженимся – будешь меня всюду провожать!», после чего звонко рассмеялась и выбежала на улицу.
